* * *
— Давай, Сява, отсыпь своей, духовитой, не жмотись!
— Не жмотись, — заворчал собеседник, отсыпая махорки в подставленную ладонь, — сколько раз говорил тебе — давай скидываться! А то ты вечно накупишь папирос дорогих, а потом лапу сосёшь, да с меня махорку трясёшь. Мне не жалко, живём-то на сламу[3], просто привычки свои буржуйские бросил бы!
— Да ладно, Сява! — Скрутив самокрутку, собеседник жадно затянулся, — зато и подработку я постоянно нахожу. Скажешь, на одну зарплату прожить хочешь?
— Э, нет! — Сява выставил для верности руку вперёд, будто отталкивая страшно прозвучавшие слова, — на одну зарплату жрать будешь только картоху в мундирах, да по праздникам селёдку! Ну или пахать придётся, в передовики выбиваться. Лучше уж так… пролетариями числиться, да подработать иногда в переулочке. Ты лучше выгляни, Жэка, идёт там наш клиент?
— Не…- отозвался длинный Жэка, выглянув из подворотни, — задерживается. Ты бутылку-то вытащи! Без неё мы два подозрительных типа, а с водочкой — два культурных человека, решивших употребить её подальше от всяких халявщиков. Смекаешь?
— Голова! — Восхитился Сява, доставая бутылку из-за пазухи и раскладывая на досках натюрморт.
— Протри бутылку-то! Мало ли, как дело обернётся, отпечатков быть не должно.
— Голова…
— Ха, прогимназия[4] за плечами, не абы что! Всё, идёт, идёт! Садись давай, со стаканом…
Невысокий темноволосый человек с портфелем в руках, прошёл мимо, опасливо покосившись. Но мирная картина двух работяг, решивших отдохнуть после работы, успокоила.
— Х-ха! — Выдохнул Сява, и обитый войлоком кусок свинца влетел в затылок прохожего. Нелепо всплеснув руками, тот упал.
Жэка одним прыжком подскочил к жертве и отоварил того по голове кожаным мешочком с песком. Мешок тут же исчез во внутреннем кармане тужурки, а прохожий, подхваченный подмышками, затащен в подворотню.
— К стеночке его, к стеночке, — тяжело дыша, бубнил Сява, устраивая тело так, чтобы случайный прохожий принял его за третьего собутыльника, сомлевшего от выпивки на пустой желудок.
Жэка тем временем шмонал портфель.
— Бумаги, бумаги… Сява. — остановился уголовник, вставая с корточек, — а нас похоже кинули. Нас же на нэпмана[5] наводили, а тут партийный. Да говорили, что боксёр и башка у него чуть не каменная, даром что мелкий. А тут…
Жэка нагнулся и пощупал шею…
— С-сука! Готов, тёпленький!
— Блядский Бегемот, ну я его, падлу…
— Уходим, Сява, — споро шмоная покойника, скомандовал напарник, — про Бегемота мы потом слушок запустим, когда окажемся далеко-далеко отсюда.
— Домой заскочить надо, барахло забрать.