Вейн качает головой ещё на середине.
— Недели три тебе до снега. Не больше. — Он загибает палец. — Потом за стену только по нужде. Метели такие, что дороги от поля не отличишь. Городские камни, они ведь не у ворот стоят. До дальнего полдня ходу. — Он думает. — Только некоторые и зимой достанешь. Есть такие, мимо которых дорогу протоптали, к мельницам, к солеварне. Те на зиму оставь. А дальние сейчас надо.
— Три недели, — повторяю я.
— Это если повезёт. — Он загибает второй палец. — А тройка… Это если снег ляжет ровно. Ляжет, подтает да снова ляжет — так по такой дороге и тройка встанет. А завалит их в пути — до весны не жди. Ни их, ни саней.
Я молчу. Об этом я не подумал.
Грач отводит нож от бруска и смотрит на лезвие против огня.
— За стеной зимой не лес, — начинает он. — Снег. Лес-то я знаю, а по снегу далеко не уйти — на снегоступах на полдня можно отходить, чтобы вернуться успеть, дальше нельзя, заметает.
Больше он ничего не говорит и снова ведёт лезвием по бруску, ровно, от пятки к носу.
— А Влас-то что? — Вейн смотрит на меня. — Всё это даёт: людей, сани. Взамен-то что?
Я смотрю в огонь. В печи прогорело, угли красные, по ним бегает синее.
— Договорились, — говорю я.
Вейн ждёт. Я больше ничего не отвечаю и он, помедлив, кивает.
Кира перестаёт перебирать траву. Пучок чабреца остаётся у неё в руке, и она держит его, не кладя ни в один из двух ворохов.
— Получается, им сюда ехать, — говорит она. — А мне — туда. Я ж Горану обещала зимой девок принять, да и травы тут кончаются.
Глава 12 Проверка комплектности
За стеной мороз ещё злее, чем в городе. Ветер идёт с поля низом, по стерне, и забирается под тулуп, сколько его ни запахивай. Рогдай едет рядом шагом, верхом, в кольчуге поверх стёганки и в шапке с наушами, и всё равно ёжится. Двое стражников идут пешком, с топорами на плечах и с мешком на двоих. Влас дал их утром, коротко: «Сколько надо, столько бери. Эти двое пока».
Первый камень стоит в полуверсте от Песочных ворот, на взгорке, у старой дороги на мельницы. Издали он похож на межевой столб: серый, высотой в два моих роста, с наклоном к востоку. Вблизи видно, что мох на нём ободран, поросль вокруг вырублена шагов на пять, а пятка обложена дёрном. Городские чистили по осени, как Вейн и говорил.
— Этот, что ль? — Старший из стражников, рябой, с вислыми усами, смотрит на камень, потом на меня. — Так он чистый.
— Снаружи чистый, —поясняю я. — Вон там кусты дальше, за канавой. Их тоже надо.
Рябой пожимает плечами и идёт к кустам. Второй за ним. Рогдай слезает с коня и встаёт у камня, держа повод.