— Книгу принёс? — спросил он, не оборачиваясь.
— Принёс, господин ревизор.
— Давай.
Вейн положил книгу ему на колени, раскрытой.
— Я проверил, — сказал он. — Не все деревни вы мне подписали. Тут, тут и тут. — Он показал пальцем. — Вы тогда лёжа писали. Где криво, а где и пропустили.
Влас посмотрел на страницу, на свои подписи, неровные, поползшие вниз, на пустые места под строками.
— Я всё видел, — сказал он. — При тебе был. Неужто кто усомнится?
— Порядок такой. — Вейн подал ему перо. — Книгу я сдам. А весной, глядишь, новую дадут. А может, и не дадут.
Влас взял перо и поднял на него глаза. Смотрел долго, и Вейн выдержал этот взгляд, как делал это на тракте.
— Заводы на твоём кольце при ревизоре пошли, — сказал Влас. — Такое наверх отписать не стыдно. А кольцо, где заводы пошли, чужому человеку отдавать неразумно. — Он обмакнул перо и расписался в первом пустом месте, ровно, с завитком. — Я так и отпишу.
Он подписал остальные. Вейн смотрел, как перо идёт по странице, и ничего не говорил.
— Ступай в гильдию, — велел Влас, отдавая книгу. — Сдавай. И мальчишке передай чтобы ждал. Я позову.
Вейн взял книгу и пошёл к двери. У двери он остановился, с ладонью на скобе, постоял так и обернулся.
— Господин ревизор. Жене моей рожать в феврале. Доктор говорит: только под куполом. А мой дом теперь за краем. — Он помолчал. — Ложу бы ей. К сроку.
Влас смотрел на него из кресла. Брови нахмурил, а губы сжались в полоску, взгляд висел долго неподвижно, потом чиновник встал и подошел к окну, и уже оттуда ответил, не оборачиваясь.
— Это тебе к хранителям, купец, — сказал он. — Ложи только они решают. Ты сам слышал.
Вейн кивнул и вышел.
На крыльце он остановился и стоял дольше, чем нужно было, чтобы спрятать книгу за пазуху. Под куполом было тепло, по-летнему, и в саду у наместникова дома висели на ветках яблоки. По двору к воротам шли двое послушников, оба молодые, в тёмном, с короткими дубинками у пояса, и встали у ворот по обе стороны, как встаёт стража.
* * *
В палате учёта гильдии пахло так же, как пахло всегда: воском, пылью и чем-то кислым. На длинном столе лежало сукно, и весовщики сидели за ним в ряд, со своими лупами и гирьками. Корст сидел у торца стола, над раскрытой книгой.
Вейн был не первым. У стола стоял купец с Пятого тракта, рыжий, грузный, Вейн знал его в лицо и по кольцу, а по имени не помнил. Перед ним на сукне лежала горстка камней, маленькая, такая, что весовщикам не нужно было считать в два голоса, хватило одного. Рыжий стоял, упершись кулаками в стол, и говорил Корсту громко, на всю палату: