Но это было неважно. Подопытные заговорили? Кто-то выбрался из этого ада? Или их спасло правительство? Первый Номер плакала сквозь сковавший сердце ужас, счастливая от этой новости. Живите! Живите за меня, братья мои, сёстры мои, кем бы вы ни были. Пожалуйста, найдите радость и никогда, ни единого дня своей жизни, не жалейте ни о чём!
— Прекрати паниковать, глупец. — К ним подошёл мужчина в застёгнутом коричневом деловом костюме, в сопровождении шести оранжевых тварей. Его она видела впервые. Седые волосы были зачёсаны назад, а огненно-багровые радужки в обрамлении тёмных провалов глазниц с мимолётным интересом изучали рождённую в баке, пока он опирался на длинную трость, замедляя шаг. — Евгения несовершеннолетняя. В худшем случае она проведёт время в исправительном центре до восемнадцати лет. Тише. — Мужчина поднял трость. — Она там не задержится. Пусть юристы кое-кому позолотят ручку, и девчонка будет дома к воскресенью. Даю слово. У нас есть друзья не из последних. Не составит труда устроить так, чтобы грузовое судно "случайно" протаранило медицинский центр, где держат наших сбежавших зверушек. А что до реакции СЗОП... Кого это волнует? Компания ещё четыре года назад объявила о переносе производства на Красную Планету. Нас здесь никогда не было. — Он легонько похлопал нервного белого халата по подбородку. — Видишь? Всё в порядке. Всё решаемо, если дышать и думать. Наши проблемы не более чем небольшая заминка. Такое случается в исследованиях. Как только солдаты будут готовы, СЗОП забудет об этом инциденте и сосредоточится на перевооружении.
Нет. Первый Номер закусила губу, сердце колотилось так, что она едва не потеряла сознание. Нет, только не смей, мразь, дрянь, чудовище, добыча! Её родные сбежали; они свободны! Академик должен умереть. Другого пути нет. Она обязана его убить, даже ценой собственной жизни. Больше чем один. Больше, чем один из её братьев и сестёр выжил. Медицинский центр. Судя по названию, место, где лечат. Она не позволит причинить им вред.
— А что с девочкой, Академик? — поинтересовалась женщина.
— Физически она не впечатляет. Но с разумом дело другое. Она ещё может послужить в иной роли, если проявит достаточную покорность...
Академик наклонился ближе. Он опёрся тростью о плиту и потянулся к ней. Его руки ощупали её, проверяя зажившую рану на боку, скользя вверх и вниз по телу, изучая. Его чистое, стерильное дыхание не пахло совсем ничем, без намёка на еду. Она никогда прежде не сталкивалась с чем-то подобным. От любого другого белого халата пахло тем, что он недавно ел; у женщины дыхание отдавало приятным клубничным ароматом. У него же отсутствовал запах.