Если бы только это было так. Рот волчьей ведьмы растянулся до самых висков. Трещина не прокладывала себе путь сквозь плоть и кость, кожа просто раздвигалась в стороны, формируя более крупную пасть. Джанин схватила морду и удержала челюсти сомкнутыми, положив дрожащую лапу на плечо военачальницы и отдёрнув её, когда когти, слишком крупные, чтобы уместиться внутри пальцев жертвы, прорвались наружу.
Мартышкина проигнорировала опасность, улыбнулась младшей самке и продолжила петь. Для существа настолько огромного, как она, голос звучал мягко и нежно, тоном, которым она успокаивала своих сыновей после особенно унизительного поражения в ямах. Обычно жизнерадостная песня, призванная вдохновить детёныша на грядущие дни, теперь звучала торжественно, срываясь в последнюю печальную мелодию, словно для утешения смертельно раненной соратницы.
Джанин решила, что это не так уж далеко от истины. Волкорода становилась всё больше и больше; стон боли сорвался с её губ, когда позвоночник раскололся и выступил наружу, вмещая новое, гигантское тело. Её великолепный мех начал выпадать, и женщина снова заплакала, горюя о разрушении собственного облика. Грудь вздулась, напрягая мышцы Джанин.
— Что это значит? — гортанно спросила Истерзанная, приближаясь к группе в сопровождении Нетерпеливой и Марко.
— Освобождение, — ответила Джанин.
Истерзанная исчезла, двигаясь слишком быстро для обычных глаз. Джанин уловила резкий переход от спокойствия к ярости; её глаза заметили блеск когтей верховной шаманки, когда та попыталась отбросить её прочь от будущего божественного зверя. Истерзанная врезалась в скрещенное оружие военачальниц Элэд и Предайг.
У Элэд, представительницы второго поколения, отсутствовала половина морды, обнажая часть носовой полости навстречу воздуху, отчего казалось, будто она вечно ухмыляется. Огромная коса, выкованная из останков разрушенного ползуна, служила ей оружием. Многие Волкороды племени считали Элэд странной, но никто не осмеливался сказать это ей в лицо.
На войне она превращалась в ураган неистовой ярости, пожинающий жизни всех перед собой, часто теряя себя в том же безумном тумане, что и Разорительница, в итоге оказываясь по уши в крови и внутренностях и раскатисто хохоча на всю округу. В мирное время она вела тихую жизнь, тщательно вычёсывая паразитов из меха и знакомя своих девочек с чудесами цивилизации, заказывая настоящие платья для семьи и торты для своих мальчиков. Она также купила арфу и пыталась освоить игру на ней.
Племя считало такое поведение слабостью, но последняя шаманка, осмелившаяся упрекнуть военачальницу за это, в итоге получила сломанные ноги, прежде чем Элэд одну за другой выдрала её клыки и целый год носила их как ожерелье, пока Зеро не убедила её помириться с шаманками. Элэд утащила изувеченную шаманку к врачу, оплатила замену утраченного и впоследствии пригласила её стать своей телохранительницей, уладив кровную вражду. Свет в её глазах был самым тусклым в племени, уступая разве что глазам Ониксии.