Я обвел их тяжелым взглядом. Как таким давать оружие? А если кто-то улучит момент, чтобы выстрелить в меня в спину? Впрочем, даже по побледневшим, искаженным страхом лицам можно было безошибочно определить: этот безжалостный расстрел на месте произвел глубочайшее впечатление на их неокрепшие умы. Спесь слетела мгновенно. Вернулось подчинение и понимание, что система не рассыпалась, что я — система.

В этот момент из кустов с треском вывалился еще один из охранения…

— Доложись, красноармеец! — потребовал я.

Он посмотрел на других своих товарищей и что-то пробормотал, что за время дежурства происшествий не было.

— И это… мы же до своих. Вот яго, так и не ведаем, что он тута, мы не з им, — нелепо оправдывался боец.

— Всё, бойцы. Разговор окончен. Встаем, берем оружие. Идем друг за другом, интервал — десять шагов. Впереди иду я.

А вот то, что впереди этой шаткой колонны должен был идти именно я, создавало проблему. Надежды на то, что эти перепуганные насмерть окруженцы будут грамотно «слушать» лес и вовремя заметят засаду, не было почти никакой. Зато была гнетущая неуверенность — стоит ли подставлять свою спину под возможное предательство?

— Товарищ лейтенант, не беспокойтесь. Я буду замыкающим. Чуть что не так — стреляю на месте без предупреждения, — мрачно произнес Юзефович, словно прочитав мои сомнения. Свой пистолет он так и не убрал в кобуру.

Быстро, в двух словах объяснив им элементарную систему тактических знаков руками — чтобы голосом не отдавать приказы и постараться соблюдать абсолютную тишину на марше, — мы выдвинулись.

Сомневаться больше не приходилось. Выстрел мог привлечь патрули, нужно было немедленно уходить из квадрата. Хотя то и дело, но стреляли и в лесу. И уже вскоре я бесшумно скользил вперед, прокладывая маршрут в глухой чащобе и ориентируясь скорее по инстинктам, крупным муравейникам у комлей да густому мху на деревьях. Компаса не было ни у кого из нас.

Примерно через двадцать минут напряженного хода я резко вскинул сжатый кулак вверх. Колонна мгновенно замерла на месте. Лесные тропы, с постоянными препятствиями из поваленных деревьев, воды, оврагов, кустов… он оказывался испытанием для нервов, вернее люди, которые его заполонили.

Августовский лес дышал сыростью и отдаленным, въевшимся в кору запахом гари. Уже через двадцать минут тяжелого марша я резко вскинул сжатый кулак вверх — сигнал «Внимание, стоп!».

Вот только стадо останется стадом, пока из него не выкуют подразделение. Мои бойцы остановились далеко не сразу. Еще секунд пять за спиной продолжался предательский шум: кто-то тяжело, с хрипом дышал, кто-то споткнулся о корень, лязгнул металл, звякнул алюминиевый котелок по брезентовому сидору.