— Взяла кагор. Не люблю, но его даже детям в церкви дают, так что тебе — можно. Немножко.
Она наливает себе. Мне — грамм пятьдесят.
— Всё, мать. Это тебе на весь вечер. Губы смачивать, пока я буду пить за нас обеих.
Мы смеёмся. Мне впервые за день становится чуть легче.
Как же хорошо, что она у меня есть.
«Вот сучка. Не ответила». Телефон жгу ладонью всю дорогу до Москвы. Смотрю на экран — пусто. Ну да… это же Марина. Чего я ждал? А всё равно жду. Как придурок.
И ведь понимаю — влип. По самые яйца влип.
На выезде из Иваново увидел цветочный. Машину дёргаю к обочине. Залетаю внутрь и заказываю самую огромную корзину, какая только есть у них в наличии, чтобы она утонула в цветах. И прошу набить всем самым нежным, женским, мягким — под неё. Даже, мать его, фото на утверждение требую.
Когда я вообще ТАК заморачивался? Да никогда. Женщинам я обычно дарил дорогой букет — и всё, забыл. А тут вдруг важно, какие именно цветы, как они смотрятся, какого оттенка. Важна каждая мелочь.
А она — тишина. Как будто ей плевать.
Курьер отписал, что доставил. Я сразу пишу: «Да, это от меня». Она и сама бы догадалась, но мне важно было начать переписку. Хоть с чего-то зацепиться. Она же первой не напишет — пусть хотя бы мой номер будет. А там я уже подберусь. Сообщение за сообщением. Медленно, аккуратно… но подберусь.
Другого варианта с ней нет. Марина — вообще не про те схемы, по которым я жил с женщинами. На неё не работают ни напор, ни красивые ходы. И, чёрт, хорошо, что не работают. Потому что от неё я хочу не только тело.
Хотя тело — тоже, и ещё как хочу.
Ну ладно, Илья, скажи честно — чего ты ещё хочешь?
Я хочу, чтобы она засыпала у меня на груди. Хочу просыпаться, уткнувшись носом ей в шею. Хочу её рядом, постоянно. Хочу, чтобы мне хотелось её даже когда она просто идет мимо по квартире. Хочу держать её так близко, чтобы она знала — она моя.
И да, я хочу её. Тупо, грубо, по-мужски. Хочу стоять на коленях между её бёдер и вылизывать до тех пор, пока она не охрипнет. Хочу её вкус — сладкий, тёплый, живой. Сегодня я только успел попробовать… и понял, что всё, пропал. Она закрылась — ну и ладно. Время ещё будет.
Будет. Потому что Марина врёт себе. Она боится, прячется, делает вид, что ей «не надо». Но я видел, как она дышит, когда я к ней приближаюсь. Я видел, как дрогнули у неё пальцы, когда я к ней прикоснулся.
Ей нужно время? Я дам.
Но немного. Очень немного.
Потому что я не собираюсь позволять кому-то другому нюхать, трогать или пробовать то, что я хочу себе.
В шесть я уже в Москве. Душ. Ужин. Обычный ритуал.