И в голове стучит только одно: Илья…
Я подхожу к корзине и ищу записку. Её нет.
В следующую секунду из коридора раздаётся голос Ольки:
— Ничего себе ты меня ждёшь, дверь аж нараспашку! Видать, серьёзно тут у тебя назревает.
Но я не иду её встречать. Не двигаюсь. Впиваюсь взглядом в сообщение, только что пришедшее с неизвестно-известного номера:
«Да, это от меня».
Я даже не успеваю вдохнуть, как в гостиную влетают каблуки, пироженки, бутылка и Олька, которая тащит всё это одновременно и при этом комментирует:
— ОФИГЕТЬ… ОФИГЕТЬ… ОФИГЕТЬ, — повторяет она, подходя к корзине. — Да это не корзина, а мать её, ботанический сад! — и с наслаждением затягивается носом. — Ммм… дорогие цветы действительно пахнут иначе. Это что, Марин? Кто у нас Буратино с золотым ключиком? Она ж стоит как моя зарплата за… да ладно, за полгода! От кого?
Я стою, как окаменевшая, и даже не знаю, с чего начать.
— От него, — говорю тихо, будто она сама должна догадаться.
— От кого «от него»? — щурится Оля. — Марина, не мучай. Кто? Попутчик?
Я киваю. Горло сухое, как будто я песок глотаю.
— Марина… — она поднимает палец. — Ты там явно ТАКОЕ вытворяла, если мужик ТАКИЕ корзины присылает. Хотя подожди… — она хмурится. — Вы же телефонами не обменивались? Как он узнал, где ты живёшь? Марин… от кого цветы? Нормально скажи.
Ну правда — чего тянуть.
— От Ильи.
Её брови начинают съезжаться к переносице. Вижу, как в голове у неё раскручивается механизм понимания.
— В смысле… от Ильи? От нашего Ильи? От генерального?
Я снова киваю.
— Марина… либо я дура… либо лыжи не едут. Ты сразу сказала, что цветы от попутчика, а сейчас — что от генерального? — смотрит она, не моргая.
Я молчу.
— СТОП, — она поднимает ладони. — Подожди. Попутчик и генеральный — ОДИН человек?!
— Да.
— ОХ-РЕ-НЕТЬ.
Даже корзина, по-моему, дрогнула.
— Вот именно, — пробую улыбнуться. Не выходит.
Оля делает широкий жест, ищет глазами место для «гостинцев» и падает на диван так, будто диван обязан разделить с ней весь этот шок.
— Нет, мать… — она откидывается назад. — Это надо присесть. И желательно надолго. И желательно с алкоголем. Без вина тут разборки не будет.
Она указывает на корзину:
— Ты понимаешь, ЧТО это? Это не «привет». Не «удачи на работе». И даже не «извини, что был груб». Это прямое заявление. Даже не намёк — намёчище. Ты что ему сделала?!
— Да ничего.
— Ага. А он просто так тратит на тебя сумму, которую мой Сашка за месяц не зарабатывает. Конечно.
Я закрываю лицо руками.
— Оль…
Она мгновенно становится серьёзной.
— Ну? Рассказывай. Всё. С самого начала. Как ты вошла в купе…