— Мать, стой. — Оля поднимает ладонь, останавливая мою панику, как светофор машину. — Тебя куда-то совсем не туда несёт. Прикинь: ВСЕ друг другу сначала посторонние. ВСЕ.
Она садится ближе, смотрит в глаза, будто пытается пробиться сквозь мой страх.
— Даже мы с Сашкой, когда только встретились, были двумя чужими. Родными люди становятся не от того, что подписали бумагу или что кто-то сказал «мы пара». Родными становятся, когда прожили вместе и хорошее, и плохое. Когда было и смешно, и тяжело. Когда выматывающе ругаешься, хочешь убить засранца, — она усмехается, вспоминая его тот самый загул после рождения младшего. Я помню этот период. Я была рядом. Я знаю, через что она прошла.
— Но сейчас… — она улыбается мягче, теплее, — сейчас я не понимаю, как жить без него. И не представляю рядом никакого другого мужчину. Марин, родным мужчина становится со временем. А чтобы начать — достаточно другого. Достаточно ярких эмоций. Влюблённости. Чтобы штырило от его голоса. Чтобы хотелось ему писать. Чтобы было чертовски хорошо с ним в сексе.
Она смотрит на меня многозначительно:
— А у тебя для начала — уже всё есть.
— Оль… ты не понимаешь… — я закрываю лицо руками. Как ей объяснить страх перед тем, что может уйти? Перед тем, что может не выбрать?
— Марин, — Оля наклоняется ближе, ловит мой взгляд, — я понимаю только одно: ты дурында. Добрая, умная, красивая дурында.
Она выставляет руку вперёд, как будто предлагает перемирие:
— Давай так. Ты пока сама в голове осознай факт, что у тебя с Ильёй будет ребёнок.
Я уже открываю рот, чтобы поправить: у меня , не у нас . Но она делает резкое «тише» жестом.
— Не перебивай. Марина, тебе волноваться нельзя уже. Ты главное — осознай. Прими. Не решение — факт.
Она встаёт, собирая со стола свою и мою чашки:
— А в субботу Сашка уезжает на рыбалку, и я приду к тебе на днюху. И мы с тобой по-честному, по-взрослому разберёмся с твоими тараканами. Ок?
Ну что мне остаётся?
— Приходи, конечно… — вздыхаю я. — Будем разбираться с моими тараканами.
Илья
Я планировал появиться у неё именно на день рождения. Хотел подождать. Дать ей время, чтобы привыкла к тому, что я есть в её жизни — не только как генеральный, не только как мужчина, с которым у неё случился слишком страстный секс. Но когда в последние дни её ответы стали какими-то холодными… я еле сдерживался, чтобы не приехать раньше.
Глупо, но факт: я хотел бросить все дела и среди недели примчаться в Иваново. Мой график расписан на месяц вперёд, я решаю вопросы, от которых зависят целые компании. А сейчас стою и думаю всё послать к чёрту и поехать к ней. Может, я слишком затянул? Может, надо было переходить к ухаживаниям раньше? Но я решил, что именно её день рождения — правильная точка.