Мы расписываемся. Звучат аплодисменты. Кто-то смеётся, кто-то плачет.
Объявляют первый танец.
Илья наклоняется ко мне, улыбается и, прекрасно понимая, что впереди ещё несколько часов с гостями, а мне уже тяжеловато, просто подхватывает нас с малышом на руки. Как в первый раз. Как пушинку. И начинает танцевать.
Я прижимаюсь к нему. Слышу биение его сердца. Музыка, аплодисменты, улюканье — всё сливается в один тёплый шум счастья.
Он целует меня. И у меня кружится голова.
Как же хорошо.
Господи, спасибо тебе. Спасибо тебе за всё. И особенно — спасибо за нашу РЖД. За те самые билеты. За тот случай.
Мы с Ильёй тогда купили один билет. Один общий билет нашей жизни.
Дорогие мои, не расходимся 🤍 Марина с Ильёй с вами ещё не прощаются 😉 Завтра — обещаю эпилог.
Марина
Пять лет пролетели как один день. Насыщенный день. Теперь я мама двоих мальчишек — четырёх и трёх лет. Да, у нас погодки. Лёша и Женя. Не успела я родить первенца, как Илья через три месяца сделал мне младшенького. И откуда только у него силы берутся?
Я, честно говоря, первые два года просто выживала. Правда. Вторая беременность далась мне тяжелее первой. То ли организм не успел восстановиться после родов, то ли нагрузка была слишком высокой — Лёшка оказался очень капризным. То ли все новорождённые такие. Хотя нет. Женька был совсем другим с первых дней. Колики — да, были, но не такие острые и не такие продолжительные. Зубки полезли быстрее, температура спадала легче. Да и внешне они разные.
Лёша — вылитый Илья на детских фотографиях. А Женька… он смешанный. Процентов тридцать моего, ну может сорок, но не больше. И темперамент у них абсолютно разный. Но люблю я их одинаково. И Илья любит одинаково.
Он с ними строг. Иногда мне кажется — слишком. О чём я ему периодически говорю после того, как уложу детей спать. А он отвечает:
— Марин, я мужиков ращу, а не цветочки. Вот родишь мне дочь — и буду с ней как с принцессой. А пацанам нужна твёрдая рука. Ты и так даёшь им много ласки, вот они тобой и манипулируют.
Это правда. Я и сама не думала, что буду такой мамой. Моё сердце сжимается каждый раз, когда кто-то из них спотыкается и падает. Я тут же мчусь — поднять, обнять, пожалеть, вытереть крокодильи слёзы. Правда, всё это — когда Илья не видит.
С ними он другой. Он учит их искать опору внутри себя. Каждый раз объясняет, что не важно, сколько раз ты упал — важно, сколько раз поднялся. Что боль от любого падения всегда проходит. Я смотрю и понимаю: он на физическом уровне воспитывает в них силу духа.
Но всё же… когда он не видит, я — самая настоящая мама-квочка. Ношусь с ними, как с цыплятами.