— Прекрасно.
— Старые счета Николая давно мёртвые. Единого денежного потока нет. Больших переводов между этими людьми тоже нет. Деньги ходят мелкими суммами через разные фирмы, частные счета, услуги, аренду, перевозки. Что из этого обычный бизнес, а что нет — пока непонятно.
Анатолий нахмурился.
— Бухгалтерия? Помню, на финансовых документах отца постоянно стояла одна и та же подпись.
— Нелли Мировая?
Мирон посмотрел на него чуть внимательнее. Толя кивнул. Имя было старым. Очень старым. Нелли Мировая когда-то вела значительную часть финансов Николая и обладала редким талантом превращать совершенно очевидные вещи в документы, после изучения которых уже никто ни в чём не был уверен.
— Жива, здорова и официально давно никакого отношения к делам Николая не имеет, — сказал Мирон. — Сейчас у неё собственные клиенты, несколько компаний на сопровождении и настолько приличная бухгалтерия, что хочется проверить её ещё раз просто из принципа.
— Проверяйте.
— Проверили. И вот что странно: в базах она есть, документооборот тоже. Работает, платит налоги, ведёт клиентов. А вот личной информации почти нет. Где живёт, с кем общается, что с семьёй — пусто.
— Подчистили?
— Возможно. А возможно, женщина просто очень хорошо умеет не оставлять лишнего. Пока доказательств нет.
— Тогда пока отложи её. Сначала проверим тех, по кому есть реальные зацепки. Иначе завязнем.
Середина ноября
***Алиса***
После дня рождения стало одновременно легче и хуже. Легче — потому что слова наконец прозвучали. Хуже — потому что теперь сделать вид, будто никакой проблемы не существует, уже не получалось.
Алиса несколько дней возвращалась к одному и тому же разговору. Иногда вечером, лёжа в кровати в общежитии. Иногда на лекции, когда преподаватель говорил что-то о композиционном балансе, а она вдруг невольно представляла самые неподходящие в мире весы. На одной чаше — Анатолий. На другой — Кирилл. И сколько бы она мысленно ни переставляла гирьки, ни одна не опускалась окончательно.
Это было ужасно. Неправильно. Наверное, даже нечестно по отношению к обоим.
«Я влюблена в двоих».
Алисе не нравилась эта мысль, но от неприятного определения чувства никуда не исчезали.
Она любила спокойную силу Анатолия. Его надёжность. Умение появиться именно тогда, когда страшно. Ей нравилось, как он смотрит на неё, как запоминает мелочи, как может найти книгу, которую практически невозможно купить, просто потому, что однажды услышал несколько случайных фраз за ужином.
И одновременно её тянуло к Кириллу. К его лёгкости. К тому, что рядом с ним не нужно заранее угадывать, какое решение уже принято за неё. К его дурацким шуткам, фотографиям, разговорам на университетской скамейке. И целовался он совершенно неприлично хорошо. От последней мысли Алиса даже покраснела.