Сбылась мечта идиота, довольно охлопывал и оглядывал я обновку. Ну была мечта, давняя, ещё не только до, задолго до конца, о сшитой под себя сбруе. И вот, сбылась. Когда я-то уже сложно сказать я ли, хех.

Ну да ладно, а теперь к Степанычу, сделал я ручкой гнуму, симулирующему бурную радость от моего ухода.

Надо информацией поживиться, да и двигать. Поселение какое навестить, ведьмачьей работой позаниматься и вообще. Да и по байку соскучился: пока я себе ходилки и прочее отращивал — даже думать о нём себе запрещал.

Васильевна поднятием брови наличие комплектного меня отметила, разрешающе в сторону кабинета кивнула. Ну и завалился я к Степанычу, первым делом порадовав орчину:

— Всё, можешь выдохнуть, Степаныч, — торжественно провозгласил я.

— Это ты к чему, Кащей? — подозрительно уставился на меня Голова.

— Ноги отросли, Теперь я тебе не конкурент. И Марь Васильевну отбивать не буду, — разъяснил я.

— С выздоровлением, — проржавшись, выдал Степаныч. — Это хорошо, что не будешь, привык я к ней, — гыгыкнул он. — Чего припёрся-то?

— Что с благовчанами уточнить, себя красивым показать, — перечислил я. — И поеду по селениям. Может, дело найду, или помочь кому.

— Дело доброе, — не стал отговаривать меня Голова. — А с крестниками твоими вот что…

И выходило, что много детей, больше половины, на минуточку, ну и несколько стариков в Арискино. Большая часть — в Меллорне, догадались меллорнские караван направить. А вот в Зеленюки человек десять всего переселились. Узнав, что «жудкая демонюка» в моей роже тут обретается, свинотрахи отказывались переселяться наотрез.

— Ну и чёрт с ними. Или нужны были? — уточнил я.

— Не особо. Не помешали бы, но там народ… ну, в общем, в Меллорне им место, а у нас — не факт, — помахал лапой Степаныч.

— Ну и зашибись. Всё, Степаныч, поехал я.

— Удачи. И Кащей, ты как-нибудь поаккуратнее будь.

— Волнуешься? — ехидно оскалился я.

— А как же! — аж выпучил буркалы Степаныч. — О населении Зеленушек: от твоего вида у кучи народа психологические проблемы и фобии! Так что уж как-нибудь поаккуратнее, — оскалился он.

— Учту, — похихикав, ответил я.

Добрался до дома, присел на байк. Всё так же чувствовал, но хоть разграничение «я-не я» появилось, занятия с Маринкой помогли. И выяснил, что музон я всё же сам транслирую.

Правда, вскоре байк станет артефактом. Точнее, он сам по себе таков уже, но станет живым или не очень. Тут уж от меня зависит. Что и к лучшему, заключил я, шугая зелеников раскатами «Мой грузовик» из динамиков.

И поехал я на шоссе, искать кому бы жизнь ещё испортить. А кому и не очень.