— Мне — спокойнее, — кивнула зелёнка.
Не шутя, блин! Не понять мне женщин. И вот, через тройку часов, на колено, а потом на ноги встал железный болван. А меня… ну фактически не было. Я стал им, отдав, наверное, всё, что во мне было. И это было…
— ВЕСЕЛО!!! — сотряс округу я-статуя рёвом. — БУГАГАШЕНЬКИ! ЭТО — ЗДОРОВО! НАРОД, Я ПОШЁЛ НА ОХОТУ!
И это и вправду было весело! Мощь, сила, деревья, разносимые лёгким прикосновением, дрожащая под ногами, на метры входящими в почву, земля. Но я — Титан разумный, так что взял себя в руки. И деловитой трусцой потопал к тварям.
И вот, топаю я, топаю, а под ногами, со вспышкой небывальщины появляется козявка. И пищит:
— Остановись, Великий Таллид, заклина-а…чавк.
Как-то нефутбольно получилось, отметил я кровавое пятно на ласте, которое было Таму Ченом. Впрочем, это ерунда, в смысле, его смерть. Тут больше идея, останется Орда — народится новый придурок.
Идеи не умирают. Только их носители, мудро отметил я, обегая троицу тварей.
А то плюнут, сволочи. А я и так ни хрена не уверен. Но делать надо, заключил я, с рёвом врубаясь в ближайшую тварь. Кислота заливала металлическое тело, которое было я. И это было Больно. Но меня было много. И я рвался сквозь расползающуюся плоть к ощущаемой точке концетрации небывальщины.
И добрался, просто разорвав в клочья. И стало легче — небывальщина покидала кровь и плоть твари, она просто рассыпалась, а просто кислота — не смешно. И тела у ней своего не было толком — только куски, тысячи чужих.
Потом второй — я уже был метров восьми, истощённый, в смысле объёмов. Но злобный и довольный. И добрался до сердца твари.
И, чувствуя, как обтекаю, в прямом смысле слова, из последних сил рванул к третьей. Добрался, растворяющимися обрубками раздавил сердце… и, наверное, потерял сознание.
Потому что очнулся на дымящейся земле, в виде кубометра тросов, без ручек, без ножек. А судя по дымку от меня — и без всего остального скоро останусь. Ну и неплохо вышло, красиво, улыбнулся я. А я устал. Отдохну, наверное…
И вот, лежу я, понимаешь, в благородной задумчивости. Черноты ожидаю. Как-то… ну реально устал, да и энергии вот вообще нет. От плоти — жалкий огрызок, его тросы оберегают, но это ненадолго — растворяются. Даже пошевелиться не могут, хуже чем в автосервисе, в самом начале моего пути.
И дымятся тросы, потихоньку растворяясь в луже кислоты. Она, конечно, уже без небывальщины, но всё равно металл глодает потихоньку.
И лежу я в огроменной луже кислоты этой гребучей, в которой дохлые трупы, раньше бывшие плотью твари, парят.