Хотя постояв, подышав, справился я с желанием всё нахрен разломать. И даже посмеялся, потому что невзирая ни на что — забавно вышло.
И потопал до байка, а на нём с места рванул от мёртвого города. Очень… в общем, тонкой и ранимой кащеистой душе, при всех прочих равных, нужно было время, чтобы нахрен забыть ряд моментов. И желательно подальше от этого проклятой обители неупокоенной мертвечины!
Доехал до поворота в Арискино в уже более или менее нормальном состоянии. Ну и заорал, заехав в «лесной коридор»:
— Леший!
— Здравствуй, Кащей, — вышел из непролазных кустов пухлик.
— И тебе не шибко смертельных хворей, — в ответ пожелал я.
Нечистик на секунду нахмурился, прикидывая, куда я его послал. Понял, что не особо далеко, просветлел, поклонился — не слишком глубоко, но не кивнул, а именно поклонился. И с любопытством уставился на меня.
— Обещал, — ответил я на вопросительный взгляд, доставая полотенце.
И наконец-то обрел нормальное настроение и душевное, пусть и условное, равновесие.
Дело в том, что пухлик, неверяще распахнув глаза, аккуратно протянул лапку к полотенцу. Осторожно прикоснулся, погладил. Осторожно принял, развернул на явно деформировавшихся руках… И стал приплясывать с совершенно счастливой мордой.
— Благодарности тебе, Бессмертный! Лепо-то как! — довольно приговаривал лешак, крутясь вокруг себя и вглядываясь в немудрящий рисунок.
Даже трогательно как-то вышло, отметил я про себя. Как реб… неважно. Не хочу вспоминать.
Ну и ладно, слово выполнил. А теперь…
— Кащеюшка, а не поможешь ли? — вдруг сбил меня с полушага голос Лешего.
— Тебе? — кивок. — Не знаю, — честно ответил я. — А что случилось-то?
А вот после ответа я чудом не упал на землю.
— Нечисть окаянная покою не даёт, Бессмертный! — был мне ответ нечисти лесной.
— Леший, — проникновенно обратился я.
— Чего, Кащей? — бережно сворачивая полотенце в рулон, ответил пухлик.
— Тебе. Докучает нечисть, — раздельно поинтересовался я, получив в ответ бодрые кивки. — И ты ни хрена сделать не можешь?
— Не могу, — явно не слишком довольно и даже слегка смущённо выдал нечистик. — Помоги, а?
— Это… — заскрежетал я извилинами, причём в этом скрежетании даже приняли участие тросы.
Правда, ничего толкового я не надумал: объективно этот конкретный Леший был сильнейшим нечистиком из мной встреченных. И вообще из всех встреченных. Даже ангелочек, при всех прочих равных, создавал меньшие возмущения небывальщины, нежели этот пухлый тип в Прадо.
Ну, положим, Леший — «не боевой» нечистик, и большая часть его сил — это вырастить лес. Но у него полные закрома подчинённых! Тоже, на минуточку, не самой слабой нечисти! В общем — фигня какая-то.