Именно поэтому я пошла.
Я выбрала воскресный вечер, потому что Рийя в это время занималась в зельеварном кабинете синтезом индикаторных составов. В общих коридорах становилось тише, библиотекарь за стойкой обычно уходил в книгу, а у меня заканчивалось терпение ждать, пока нужная информация сама найдет меня с сопроводительным письмом и подписью ректората. Перед уходом я оставила Рийе короткую записку из двух фраз. «В библиотеке. Вернусь до отбоя». Западное крыло не назвала. Если бы назвала, она либо пошла бы со мной, либо заставила взять столько защитных составов, что тихо двигаться уже не получилось бы. Ответы сами ко мне не приходили. Приходилось идти за ними, пока очередную дверь не успели запереть надежнее.
Старый план первого этажа Рийя вытащила из технической подшивки после нашей первой вылазки в серую зону. Потом еще долго чихала от пыли и ругала человека, который решил хранить ремонтные схемы рядом с каталогами. На обороте бледным карандашом было написано: «северный угол, третья плита». Рийя назвала это пометкой ремонтника. Я не спорила. Просто запомнила. Если отметка действительно вела к расшатанному камню или запасному креплению, я потратила бы вечер впустую. В последнее время это казалось почти хорошим исходом.
Боковая дверь находилась за четвертым читальным залом. Замочной скважины на ней не было. По дереву тянулась тонкая артефактная вязь, похожая на защиту служебных шкафов. Стоило коснуться ее магией, проход закрылся бы, а охрана получила сигнал. Руками дверь трогать никто не запрещал, и это я выяснила почти случайно. После занятия задержалась у стены, будто поправляла ремешок на ботинке, и оперлась на ручку. Та чуть опустилась. Под магическим барьером осталась обычная защелка. Наверное, ремонтникам требовался вход без заклинаний. А может, тот, кто ставил защиту, просто не верил, что студентка полезет сюда голыми руками. Зря.
Дверь поддалась всего на ладонь и сразу завыла петлями. Я мысленно выругалась, перехватила ручку обеими руками и потянула на себя медленнее. За стойкой перестали шелестеть страницы. Библиотекарь кашлянул, что-то передвинул, и я уже приготовилась отступать. Но кресло снова скрипнуло, а следом перевернулся лист. Проверять шум он не пошел. Видимо, книга оказалась важнее. Я протиснулась в щель боком и придержала дверь коленом. Закрывать ее пришлось, придавливая дверь книзу. Стоило ослабить нажим, как петля снова набирала голос. В последний момент край плаща зажало между створкой и косяком. Я выдернула ткань, едва не потеряв равновесие, и только после этого дверь встала на место.