Ее ладонь легла рядом с конвертом. Марса словно спохватилась и прижала ладонь к карману, где хранила запечатанное письмо.
— Не сейчас. Пока я ничего тебе не отдам. Ты еще не готова. И, может быть, я тоже. Но ты должна знать, что запечатанное письмо существует. Это все, что я могу дать тебе из его истории. Остальное он унес с собой.
— Что в нем? — спросила я.
— Не сейчас, — твердо сказала Марса.
После такого «не сейчас» обычно не настаивали. Я слышала эту интонацию всего несколько раз, и каждый раз она означала одно. Вопрос не закрыт, но отложен надолго.
— Меня позвали, — сказала я. — Официально. Даже проезд первым классом оплатят.
Я попыталась сделать разговор легче. Не получилось.
Марса долго смотрела на меня и молчала. Не потому, что не знала, что сказать. Знала, просто по какой-то причине решила не говорить.
Я отвела взгляд первой.
— Марса, ты говоришь не лезть. А если я уже внутри? Если меня позвали именно потому, что папа когда-то куда-то влез?
Марса молчала. Я уже начала думать, что ответа не будет. Но она все-таки ответила, практически шепотом.
— Тогда читай меньше. Слышишь? Меньше. И никогда не делай этого там, где тебя видят.
— Я переписчица. Мне приходится читать все, что попадает в руки. Я не умею иначе.
— Знаю. — Она коротко и невесело усмехнулась. — Поэтому и говорю.
— У отца ведь было то же самое ремесло.
— Поэтому, — повторила Марса. Усмешки в ее голосе больше не было.
Хотелось напомнить папин урок о том, что у каждой бумаги есть свой час и прочесть ее раньше значит обнулить. Но на этой кухне любые слова казались лишними. Марса и без меня все знала. Она боялась либо того, что я не пойму, либо того, что пойму слишком хорошо.
Я убрала письмо в карман, допила остывший отвар и спросила, нужно ли завтра открывать лавку с утра. Марса ответила буднично, словно предыдущего разговора не было.
Ночью я долго лежала без сна и думала о том, чего Марса не сказала. О паузе между словами «твой отец тоже получил такое письмо» и «однажды». Будто важно было именно это, письмо пришло к нему только один раз, и второго уже не могло быть.
Еще было запечатанное письмо, оставленное Марсе. Странно, что папа доверил его не дочери и не родственникам, а чужой женщине. Я ворочалась и повторяла себе, что после Марсиного «не сейчас» когда-нибудь же может прозвучать «теперь». А может и нет.
Под утро я решила, что поеду. Боялась этой поездки ровно настолько же, насколько хотела узнать правду. Второе оказалось сильнее.
✦
Собираться я начала накануне отъезда и управилась за один вечер. Это нетрудно, когда собирать почти нечего.