— Ну и что у тебя сегодня случилось?
— С чего ты взяла?
— С того. Лицо у тебя слишком говорящее.
Я не ответила. Достала из кармана письмо и положила перед ней печатью вверх.
Марса побледнела, словно заранее знала, что там увидит. Дрожащими пальцами взяла конверт, быстро прочитала письмо и тяжело опустилась на стул рядом со мной.
— Марса.
Марса перечитала письмо еще раз. На одной из строк задержалась дольше, потом провела пальцем по краю листа.
— Твой отец… — Она запнулась и поджала губы. — Ему тоже прислали такое письмо. Однажды.
— Когда?
— Давно. Ты тогда совсем маленькая была.
— И что случилось?
Марса сложила письмо, хотя конверт лежал рядом, и оставила его на столе. Потом повернулась к окну. В темном стекле отражалась лампа, а за стенами шуршал дождь.
— Он поехал.
— Я знаю. Он ведь учился в академии.
— Учился, — отозвалась Марса. — Только домой вернулся уже не тем человеком, которого я знала.
Спорить я не стала. После академии отец действительно изменился. А потом его не стало. Мне было пятнадцать, и с тех пор прошло уже шесть лет. Иногда кажется, что целая жизнь. Иногда будто всего один вечер.
Я закрыла глаза, и из дальнего, мутного уголка памяти поднялся папин голос. Воспоминание пришло само.
— Эла, иди-ка сюда.
— Что, пап?
— Смотри. Что у меня в руке?
— Свеча.
— А на свече?
— Огонек.
— Так вот, маленькая. Огонек никогда не спрашивает разрешения. Он либо горит, либо нет. Запомни.
— Зачем мне это запоминать?
— Когда-нибудь пригодится.
Я открыла глаза и снова увидела ту же кухню, Марсу напротив, письмо на столе и ровный свет лампы.
«Несчастный случай», так было написано в официальном уведомлении академии. Оно до сих пор лежало в нижнем ящике моего стола. Особенно поначалу я перечитывала его, чуть ли не каждый день. «Нестабильное магическое взаимодействие, повлекшее летальный исход». Что произошло на самом деле, я так и не узнала. Родственники молчали, документов у меня не было, а академия не стала бы отвечать на вопросы дочери без статуса.
Хотелось спросить, что папа там нашел, что его изменило и почему Марса смотрит на письмо так, словно узнала нечто старое, давно похороненное.
Марса не дала ничего спросить.
— Больше ничего не скажу. — Голос Марсы стал твердым, и спорить с ним не имело смысла. — Не мне это рассказывать. Поезжай, раз решила. Только прошу, не лезь туда, куда тебя не звали.
Она посмотрела на свои руки, лежащие на столе, и еще немного помолчала. Потом все-таки решилась сказать.
— Незадолго до смерти твой отец оставил у меня запечатанное письмо. Сказал: «На всякий случай». Если кто-нибудь придет и спросит, я должна отдать. Перед этим он долго переписывался с каким-то молодым человеком из рода основателей. Говорил, тот умеет читать старые чернила. За все эти годы никто так и не пришел. Думаю, уже и не придет.