— Папку давайте, — процедил он, не поднимая глаз.
Я подала папку.
— Цель визита?
— Получить разъяснения по отказу. Письменно мне отвечать отказались, поэтому я приехала лично.
Он наконец поднял глаза. Взгляд читался без труда: «Ты вообще кто и зачем сюда пришла?»
— Госпожа… — Он заглянул в папку. — Веннская. Вы понимаете, что разъяснения по отказам предоставляются только заявителям с подтвержденным магическим статусом?
— У меня дар с детства. Документы подтверждены.
— Наличие дара не означает его стабильности. У нас здесь не приют для неудобных случаев.
— Это сейчас было оскорбление?
Он улыбнулся не виновато, а с презрительным терпением. Так улыбаются человеку, который не понимает чего-то, по мнению собеседника, совершенно очевидного.
— Констатация. Хотите письменно? Изложу письменно.
— Хочу понять, по какому именно пункту устава мне отказывают в третий раз.
— Параграф двадцать четвертый.
— В прошлый раз это был двадцать третий.
— Значит, был двадцать третий. Я работаю здесь всего полгода и за то, что происходило до меня, не отвечаю.
— Параграф двадцать четвертый применяется к сиротам. Да, я сирота, но я также Веннская. У меня есть род, поэтому должен применяться двадцать третий.
Он посмотрел на меня уже без улыбки.
— Госпожа Веннская, решение принимает приемная комиссия. Я его только записываю. Хотите оспорить, обращайтесь в Совет.
— Совет отказал еще полгода назад.
— Тогда у вас все прекрасно. Просто замечательно! До свидания.
Я вышла из Академии, прошла три квартала, не глядя по сторонам. Приходилось заставлять себя двигаться, иначе боль, обида и бессилие разорвали бы меня изнутри. У уличного торговца я купила горячий пирожок с капустой и тмином. Тмина, на мой вкус, было многовато. Встала у стены и принялась есть, почти не чувствуя вкуса. Руки тряслись, зато на несколько минут у них появилось занятие.
Между строк всех трех отказов стояло одно и то же: «Не ты». «Не для тебя». «Не здесь». Я это запомнила.
Четвертое письмо говорило совершенно другое. Что именно, я еще не понимала, но этого хватало, чтобы сделать шаг. Очень хотелось верить, что вперед.
✦
Марса застала меня за ужином, хотя ужин очень громкое слово для хлеба с сыром и горячего отвара из пяти трав. Одной из них была крапива. Я ее жуть как не любила, но все равно пила.
— Сидишь?
— Сижу.
— Опять хлеб руками рвешь?
— Я всегда так делаю.
— Я тебе на прошлой неделе нож принесла. Где он?
— В ящике.
— Почему он лежит в ящике, если нож для хлеба?
— Затупить боюсь.
— Затупится, наточишь, на то точило есть. Доставай давай.
Спорить было бесполезно. Я достала нож, отрезала хлеб и положила его обратно. Марса посмотрела на меня поверх очков. Носить их она начала только в прошлом году, а теперь уже почти не могла без них читать.