Я перечитала трижды.
Руки дрожали. Не от волнения, его я давно научилась держать при себе, не позволяя разрастаться и мешать думать. Просто такого я не ожидала. Три предыдущих отказа хотя бы укладывались в привычную схему. Это письмо — пока нет.
— Хм… Дополнительный магический потенциал… — произнесла я вслух, просто чтобы проверить, как это звучит.
Звучало крайне странно. Три года академия писала одно и то же, «недостаточная стабильность магического фона». Один параграф устава, один казенный шрифт. Кажется, я даже помнила, в каком месте у буквы «з» загибался крючок. А теперь откуда-то появился «дополнительный потенциал». У них что-то изменилось? Письмо этого, конечно, не объясняло, хотя академические уведомления обычно растолковывали все до последней запятой. Оттого и выходили такими плотными. Здесь объяснений не было вовсе, и именно это тревожило сильнее всего.
Я спрятала письмо в карман, взяла перо и дописала последний абзац договора. Получилась лучшая каллиграфия, какую я делала для Веллиса, хотя он все равно не оценил бы. Ровная, почти механическая, буква к букве. Папа когда-то говорил, что нервы тоже можно пустить в дело, если правильно выбрать направление. Особенно когда важно сохранить ясную голову.
Веллис пришел ближе к закрытию, тяжело опустился на табурет напротив и несколько раз глубоко вдохнул. Лестница у нас крутая, ему такие давались с большим трудом.
— Готов?
— Готов, — сказала я и положила перед ним лист, запечатанный сургучом.
Веллис посмотрел на договор с привычным подозрением. Печать на месте, сургуч цел, бумага его, но доверия это не прибавило.
— Тут чего хоть понаписано-то?
— Все то же, что было и в прошлый раз. Срок аренды два года, оплата ежемесячно, ремонт за счет арендатора.
— А вот это что за крючок?
— Двойка. У вас жильцов теперь двое.
— Хм…
Он водил пальцем по строчкам, будто палкой по неровной дороге, проверяя, не свалится ли. При этом прочесть, конечно, не мог ни слова.
— А подписать где?
— Внизу слева. Вот тут.
— Ставь печать. И мой оттиск. — Он протянул мне платок, завязанный узелком.
Я развязала платок и достала его именной оттиск, деревянный кругляш с домом и цифрой два. Веллис всегда носил его в кармане. Сургучу он упорно не доверял, зато собственному оттиску верил безоговорочно.
— Сколько с меня?
— Полтора серебряных, как и договаривались.
Он порылся в кошельке и выложил одну серебряную и пять медных монет. Пересчитывать я не стала. Веллис никогда не обсчитывал, не из честности, а из принципа, если договорился, надо платить.
— До следующего раза?