— Теперь они не смогут сказать, что ничего не получали, — сказала Рийя.
— Если сохранилось дело. — Я провела большим пальцем по сгибу. — Самого ответа ректората здесь нет. И о смерти тоже ни слова.
Между этими листами и уведомлением о «несчастном случае» оставалось слишком много неизвестного. Я не собиралась заполнять их удобной версией только потому, что она первой приходила в голову.
— Хочу увидеть сам свод. Тот, где эти статьи еще можно прочитать целиком.
— Если он сохранился, то лежит в башне. В закрытом архиве.
— Скорее всего.
— Без разрешения совета туда не пустят.
— Знаю.
— И как ты планируешь туда попасть?
— Пока не знаю. Сначала надо выяснить, какие положения нашел отец и почему они касаются Пламенных Писцов. А еще понять, что умеет мой дар.
Рийя помолчала, обхватила кружку обеими ладонями и посмотрела на темную поверхность чая. — Знаешь, я шла в академию за стипендией и нормальным образованием зельевара. Папа продал половину товара, чтобы я подала документы. Я думала, главное, не вылететь в первом семестре. А теперь сижу ночью над чужим входящим номером и обсуждаю скрытые законы.
— Ты можешь из этого выйти.
— Знаю. Но не выйду. Просто хочу, чтобы ты понимала. У зельеваров есть правило: знаешь, что в тигле, знаешь, что взорвется.
Это было честно. Я оценила.
Мы пили уже остывший чай и еще немного говорили. Рийя рассказала, как отец учил ее различать поддельные компоненты, я о том, как Марса заставляла переписывать договор из-за одной кляксы. После найденного документа такой разговор казался почти обычным. Именно поэтому он был нужен.
— Ну что, завтра продолжаем? — спросила Рийя.
— Продолжаем. Только вдвойне осторожно.
— «Осторожно» в последнее время стало твоим любимым словом.
— Учусь.
— На ходу?
— На ходу получается лучше. Когда стоишь, остается слишком много времени подумать, что может пойти не так.
✦
Злость пришла ночью.
Сначала я просто лежала и смотрела в потолок. Рийя ушла около часа назад. Служебное обращение осталось в тетради, между двумя чистыми листами, хотя я проверила это уже три раза. За окном горели дворовые факелы. Ровно, спокойно, как будто другого огня академия не признавала.
От виска к затылку тянула тупая боль. Стоило закрыть глаза, и снова появлялись слова из старого уведомления, «несчастный случай».
Полная формулировка была длиннее и потому казалась убедительнее: «Нестабильное магическое взаимодействие, повлекшее летальный исход». В пятнадцать лет я прочитала ее столько раз, что запомнила расположение строк. Родственники объясняли проще. Дар у отца был опасный, сам он упрямый, вот и случилось то, что должно было случиться. Я тогда не знала, за какое слово цепляться и где требовать доказательства.