— И ты ее видела?
— Краем глаза. Несколько обрывков. Я не успела разобрать, огонь погас.
Рийя помолчала, глядя в свою книгу, не читая.
— Тогда похоже на то, что написано в каталоге. «Носители дара Пламенного Писца», а дальше все замазано. Скорее всего, там и было именно то, что ты умеешь.
— Похоже на то. Только я хочу знать, что именно они стерли. И почему потратили на это столько чернил.
— «Переведены под наблюдение протокола Н», — повторила Рийя. — Трое студентов за один год. Куда их перевели?
— Кто их знает? Как минимум, из открытого учета. — Мне было проще думать вслух, иначе мысли начинали ходить кругами и теряли концы. — В журнале практики они есть. Потом исчезают из документов.
— Или мы пока не нашли продолжение. — Рийя опустила голос. — Или продолжения нет.
Самое страшное объяснение не было единственным. Но исключить его мы тоже не могли.
Я набрала воздуха.
— Мой отец, Эдлас Веннский. — Имя прозвучало непривычно. Для меня он почти всегда оставался просто отцом. — Марса говорила, что ему тоже прислали письмо-вызов. Один раз. Он учился здесь, а потом его не стало. В уведомлении написали: «Несчастный случай».
Рийя не ответила. Только смотрела на меня, не торопя.
— Если у него был тот же дар, — продолжила я, — он мог быть одним из тех, кого «перевели».
— Или его перевели, а потом он начал разбираться. И это его… — Рийя оборвала фразу и поморщилась. — Нет. Я забегаю вперед. Мы пока ничего не знаем. Могло быть так, а могло совсем иначе.
— Могло, — согласилась я. Голос вышел тише, чем хотелось.
Рядом кто-то перелистывал книгу, в дальнем конце негромко переговаривались студенты. Обычная библиотечная тишина, которой было совершенно все равно, что мы только что нашли.
— Прости, — сказала Рийя коротко.
— Все нормально. — Боль была давняя, привычная и уже не мешала думать. — Мне нужно узнать больше о протоколе. Что он делает с теми, кого «переводит».
— Я пройдусь по студенческим журналам. Если те трое учились здесь, должны были остаться записи: Орден, куратор, хотя бы начало учебного года.
— Сделаешь?
— Угу.
Она потянулась за сумкой. Потом помедлила.
— Слушай. У нас в семье… — Она запнулась. — Был родственник по отцовской линии. Тоже учился здесь. И с даром у него было что-то «не так». Папа сразу закрывал тему, а мне в детстве было не особенно интересно.
— А сейчас?
— А сейчас я думаю, что этой фразой у нас в семье объясняли слишком многое. — Рийя пожала плечами, но легко у нее не получилось. — Найду имя, скажу.
Я кивнула. Пока этот вопрос пришлось отложить.
Рийя ушла к стеллажам основного фонда искать студенческие журналы. Я осталась за столом, перечитывая собственные записи из каталога.