Карандаш давил на средний палец. Я ослабила хватку и только тогда заметила, как сильно его сжала.
— Переписываем обе?
— Конечно. С датами и всеми формулировками.
Несколько минут слышно было только шорох страниц. Из общего фонда донесся голос дежурного, потом по направляющим покатилась лестница. Я перенесла запись целиком, включая обрывки и неровную букву в обозначении протокола. Рядом поставила знак вопроса. Не вывод, просто напоминание себе, что здесь еще нечего додумывать.
Рийя закончила раньше, вернула журнал и поправила его так, чтобы край совпал с соседними книгами. Я убрала каталог на прежнее место. Даже пыль на полке провела пальцем обратно, хотя получилось не слишком убедительно.
✦
В основном фонде мы взяли по первой попавшейся книге и сели за дальний стол. После серой зоны там казалось почти тепло.
— Расскажи про свой дар, — попросила Рийя. — Только по-настоящему.
Это была просьба, а не попытка надавить. От этого ответить оказалось сложнее.
Я некоторое время смотрела на пустую страницу тетради. Рассказывать о собственном даре всегда риск. Адрес при необходимости можно сменить. Имя, наверное, тоже. Дар останется с тобой, куда бы ты ни уехал.
Но Рийя уже знала про пластину, серую зону и протокол Н. Она оказалась внутри этой истории раньше, чем я успела решить, пускать ли ее туда.
— Я сама не понимаю его до конца. Никогда не понимала. Он всегда был живее, чем положено, и работал немного не так, как в учебниках. Впрочем, учебники описывают только тот огонь, который согласен быть учебным. Мой как-то не очень согласен.
— Не так, это как?
— Мне все время кажется, что он к чему-то тянется. Обычный огонь работает как инструмент: берешь, используешь, убираешь. Мой слишком любопытный. Особенно когда рядом текст. Руны, заклинания, письменные конструкции.
— Он что, хочет их читать?
— Похоже на то. Ночью я провела огнем над тетрадью. Над пустым листом, заметь. И на бумаге проступили чужие знаки. Держались несколько секунд, потом исчезли. Будто сама бумага не могла их удержать без огня рядом.
— Носитель плюс носитель, реакция дольше? — Рийя сощурилась. — А без носителя совсем никак?
— Когда положила рядом вторую ладонь, продержались секунд десять. Убрала руки, почти сразу растворились.
— Хм. — Рийя постучала пальцем по столу. — Дыхание, тепло, кровь. Что-нибудь одно. Может быть, все сразу. Чернила проявляются только тому, кому положено их видеть.
Формулировка была настолько точной, что я запомнила ее сразу. У Рийи получалось одной фразой переводить темное в техническое.
— На испытании огонь потянулся к рунам на пластине. Я остановила его, чтобы не привлекать внимание. А вечером дала дойти. Руны засветились слоями, словно под видимой записью лежала еще одна. Более старая.