В жалобе было восемнадцать подтвержденных эпизодов и десять случаев, которые требовали проверки. Рийя собирала их последние недели в зельеварке, трапезной, у лекарей и в архиве Соррена. Она не просила присоединить документ к моему делу. Наоборот, требовала отдельного производства, чтобы система отвечала не только за то, что сделала со мной.
— Почему ты молчала?
— Потому что ты попыталась бы меня защитить, а я начала бы доказывать, что защита мне не нужна. Мы бы потратили три дня на спор и все равно пришли сюда.
Она была маленькой, рыжей, с веснушками и двумя браслетами на левом запястье. Второй браслет Рийя надевала только в важные дни. Сегодня он тихо звякнул о край тетради.
— Это твой план, — сказала я.
— Мой. Тесс проверила сроки, Соррен нашел журналы. Но подпись будет моя.
Я почему-то смотрела не на тетрадь, а на ее пальцы. На указательном осталось пятно красных чернил, второй браслет опять съехал к кисти. Рийя поправила его и даже не заметила. Только теперь до меня дошло, что жалобу она готовила не как приложение к моему делу. Она выбрала собственную драку и собиралась подписаться своим именем.
— Спасибо.
— Поблагодаришь, когда Нолл прочтет все двадцать восемь приложений.
— Чем помочь?
— Проверь, чтобы требования вытекали из фактов, а не из моей злости. Злость я умею писать и без редактора.
На первых двух страницах мы застряли. Рийя написала, что академия намеренно лишала студентов доступа, а я попросила доказать именно намерение. Пришлось открыть журнал Соррена, найти четыре одинаковые записи и вписать даты на полях. Слово «всегда» она вычеркнула сама, хотя еще немного ворчала. Текст стал суше, зато Нолл уже не мог отделаться замечанием о чужой злости.
Рийя закрыла тетрадь.
— Остальное закончу сама. Тебе сегодня хватило чужих бумаг.
После ее ухода я принялась снимать сапоги. С перевязанной рукой левый не поддался. Пришлось наступить правой ногой на задник и осторожно вытянуть пятку. Чай давно остыл, но я выпила его и легла поверх покрывала. За стеной больше не давил прежний фон. Зато по коридору бегали студенты, кто-то звал преподавателя, однажды хлопнула дверь лекарского крыла.
✦
Следующий стук я приняла за Рийю и крикнула, что жалобу сегодня больше не читаю. За дверью кашлянули. На пороге стоял городской посыльный в мокрых сапогах. Он сверился с биркой на сумке, спросил, точно ли я Веннская, хотя фамилия была на двери, и вынул небольшой сверток.
Бечевку затянули на два узла, один съехал набок. Посыльный потребовал две подписи и долго их сравнивал. На верхнем листе стояло имя Марсы, а под ним лежал старый конверт. Тот самый, который она спрятала в карман на кухне перед моим отъездом.