Лекарь перевязал ладонь и выдал мне заключение без копии для ректора. Именно этого мы добились в зале, поэтому маленький лист в моем кармане ощущался почти тяжелее бинта.
Обратно мы пошли через нижнюю учебную галерею. Путь был длиннее, зато там не приходилось спускаться по крутой лестнице. Уже у первой арки я почувствовала, что фон изменился.
Раньше академия давила на полукровок постоянно, но к этому давлению быстро привыкали. Оно походило на тесный воротник, который мешает вдохнуть полной грудью, пока человек не перестает помнить, что можно иначе. Сейчас воротник исчез. Магия в камне не стала слабее. Она просто перестала заранее сжимать один поток и пропускать другой.
Из практического зала впереди донесся резкий треск. Затем кто-то вскрикнул.
Мы с Рийей вошли одновременно.
У центрального круга стояла девушка-полукровка с нашего потока. Я помнила ее по испытательному залу. Она поднялась одной из первых, когда я потребовала свидетелей. Сейчас над ее ладонями горело пламя, которое занимало почти половину учебного контура. Внутри обычного оранжевого света двигалась синяя сердцевина. Девушка смотрела на нее так, будто огонь принадлежал кому-то другому.
Преподаватель держал защитный жезл и не решался опустить его. На полу светились руны ограничения, однако прежняя вязь не обрезала поток. Она только распределяла жар по кругу, как и должна была делать изначально.
— Я ничего не меняла, — сказала девушка. — Клянусь, я делала обычное упражнение.
— Закройте поток постепенно, — приказал преподаватель. — Не бросайте его сразу.
Она попыталась. Пламя дернулось, выросло еще выше и облизнуло защитный край. Несколько студентов отступили. Рийя уже доставала флакон, но я подняла здоровую руку.
— Не дави сверху, — сказала я девушке. — Дай контуру принять весь объем, потом убирай слой за слоем. Сначала синюю сердцевину.
— Я ее раньше не видела.
— Она была и раньше. Просто зал не давал ей выйти.
Девушка сглотнула и сосредоточилась. Синий свет стал тоньше. Потом опустился оранжевый край, и через несколько вдохов над ладонями осталась обычная учебная искра.
В помещении никто не говорил.
У дальней стены студент Рунного ордена смотрел на свою контрольную пластину. На ней вместо одного знака раскрылись три связанных кольца. Он коснулся первого, и соседние ответили одновременно. Раньше академический контур позволял ему удерживать только одну линию.
— Это усиление, — произнес кто-то из чистокровных. — Им дали преимущество после вмешательства Веннской.
— Нет, — сказал Талл Верренский.
Он стоял у окна, все еще в форме после испытания. На рукаве темнело пятно от копоти, а ворот был расстегнут, будто он успел несколько раз дернуть его, пока шел сюда.