Я могла убрать весь механизм ограничения. Такой ход выглядел самым справедливым, пока не вспоминались восемь линий испытательного комплекса и десятки учебных контуров, которые одновременно тянули ресурс из одного основания. Без распределения нагрузки академия не освободилась бы. Она начала бы ломать слабые узлы, а первыми под ударом снова оказались бы те, у кого не было защиты рода и денег.
Оставался третий путь. Не уничтожать регулирование и не отдавать его новому хозяину. Убрать из закона право заранее выбирать, чей дар считается удобной платой за устойчивость остальных.
— Тесс, — позвала я. — Если вместо перечисления поставить слова «все классы без исключения», механизм останется общим?
Тесс развернула лист с исходной редакцией, провела пальцем по связке и сверила ее с формулой на контрольном камне.
— Останется, — сказала Тесс. — Подлежащее не меняется, порядок распределения тоже. Исчезает только особая категория. Ни ректор, ни Совет не получают отдельного права назначать исключения.
— Скрытая оговорка появится?
— В этой строке нет. Чтобы вернуть ее позднее, придется публично внести новую редакцию и назвать орган, который получит полномочия.
Тесс подняла взгляд от листа.
— Это не моя формулировка, Элара. Я подтверждаю ее юридическое действие. Решение принимаешь ты.
— Тогда решение принято. Одна строка. Больше ничего.
Огненные буквы дрогнули, когда я перенесла центр потока вниз. Залу я уже прочла параграф. Теперь нужно было обратиться к самой строке.
«К нестабильным классам отнесены...»
Я нашла перечисление. Именно оно направляло ограничение по происхождению дара. Остальная часть параграфа отвечала за распределение нагрузки и должна была остаться прежней. Я собиралась вынуть только два слова, а на их место поставить выбранную мною связку.
Я сместила пальцы.
Поток пошел в основание тонкой линией. Сначала он коснулся первого слова, затем вошел между буквами и старым ритмом камня.
Формулировка не поддалась.
Контур принял мои чернила, но сразу восстановил край первой буквы. Строка держалась за основание, потому что за двести с лишним лет стала частью работы зала. Чтобы изменить ее, требовалось сохранить весь окружающий узел и вынуть только два слова.
Металл под ладонью начал нагреваться.
Я не усилила давление. На тренировках Кейлан заставлял меня проходить рядом с чужой правкой, пока я не научилась удерживать прежний путь. Сейчас нужно было сделать обратное. Сохранить контур и не позволить ему вернуть прежнее перечисление.
— Он восстанавливает строку, — сказал Кейлан.
— Вижу.
— Не спорь со всем слоем. Держи место, где было слово.