Я положила руки на колени, чтобы не тянуться к артефакту раньше времени.
— В записи было три слоя. Звучание верхнего очень смахивало на голос Нолла. Странно, но мне это сравнение только что пришло на ум. Под ним шел старый административный пласт, и судя по зазубринам на нем, он уже переписанный. Самый глубокий был намного древнее их обоих. В нем я разобрала только несколько слов.
— Какие?
— «Равный». «Доступ». «Полукровки».
Его лицо почти не изменилось, но пальцы, лежавшие на краю стола, замерли.
— Порядок слов вы уверенно помните?
— Я их услышала как отдельные слова, не фразу. Между ними были большие промежутки. Средний слой менял связи и окончания, но при этом не трогал основу. Верхний просто лег поверх уже готовой правки.
— Вы пытались снять верхний слой?
— Нет. Я только слушала.
— Хорошо.
— Вы сейчас похвалили меня за то, что я не полезла глубже?
— Я отметил единственное разумное решение за весь вечер.
— До него были еще чай и теплые носки.
— Тогда третье разумное решение.
Я не удержалась и улыбнулась. Он тут же перевел взгляд на артефакт, словно разговор случайно вышел за утвержденные границы и его следовало вернуть на место.
— Стандартная программа требует подавить нестабильный дар до управляемого минимума, — сказал он. — Для вас этот подход не работает. Чем сильнее вы удерживаете пламя в заранее заданной форме, тем сильнее оно пытается пройти к тексту само.
— Это я уже заметила.
— Поэтому подавлять мы ничего не будем. Вы научитесь направлять отклик, отделять слои и прекращать контакт до того, как запись начнет тянуть силу из вас.
— Это расходится с протоколом, — заметила я.
— Я его читал.
По тону выходило, что после последней страницы документ потерял над ним всякую власть. Я уже открыла рот, но Дар-Ортис подвинул диск ближе, и спор пришлось отложить.
— Его составляли для даров, с которыми академия умеет работать, — продолжил он. — С вашим она пока не умеет. Поэтому я буду смотреть на отклик, а не подгонять его под строку в отчете.
Он развернул диск внутренним кольцом ко мне и придержал, чтобы тот не скользил по столу.
— Ладонь сверху. Пламя не зажигайте, пока я не скажу.
Металл оказался теплым, хотя к нему никто не прикасался. Через пару вдохов под ладонью защекотало. Руны по краю не светились, но я чувствовала их так же ясно, как шероховатость под пальцами.
— Что видите?
— Пока ничего не вижу. Только текст по краю чувствую.
— Не идите за ним. Сначала поймите, где кончается ваша рука и начинается запись.
— То есть мне надо отделить себя от металлического круга?
— Для начала, да.