Нужен другой путь.
Я повернула ладонь ребром. Огонь качнулся, сорвался с внутреннего кольца и пошел по темной черте, которую провел Дар-Ортис. Его чернила приняли пламя, стали густо-бордовыми и отвели поток к пустому держателю на стене. Там вспыхнула защитная пластина. Диск с сухим щелчком закрылся.
В зале стало тихо.
Я убрала руку. На коже осталась сетка красных линий, но пальцы двигались.
— Вот теперь это похоже на ожог, — сказала я.
— Поверхностный. Быстро пройдет.
Он все еще стоял рядом, удерживая край стола одной рукой. Второй проверил мое запястье, быстро и точно, потом сразу отступил. На его пальцах темные чернила медленно уходили под кожу.
— Нижний слой был заперт? — спросила я.
— Не заперт. Привязан к ответному контуру. Я ожидал, что он начнет открываться постепенно.
— Ваша инструкция снова была неверной.
— Была.
Он произнес это без раздражения и без попытки спрятать ошибку за сложным объяснением. Затем перевернул диск, снял тонкую пластину с обратной стороны и внимательно осмотрел почерневший край.
— Вы раньше ставили Писцов? — спросила я.
— Нет. Вы первый живой Писец, с которым я работаю.
— Очень успокаивает слово «живой».
— Оно важно для точности.
Я потерла запястье. Боль уже отступала, оставляя неприятное жжение.
— И что теперь?
— Теперь повторим.
— Вы шутите, — сказала я.
— Нет. Вы уже знаете, где ошиблись. Второй контакт будет безопаснее первого.
— Обычно после слов «руны рванулись к запястью» люди предлагают перерыв.
— Перерыв позволит телу запомнить испуг сильнее правильного движения.
Он заменил почерневшую пластину, повернул диск и снова подвинул ко мне. Я посмотрела на него, потом на артефакт.
— Если эта вещь попробует съесть мне руку еще раз, я внесу ее в отчет отдельной строкой.
— Напишите, что куратор настоял.
— Я так и собиралась.
На этот раз он встал сбоку, чтобы видеть и диск, и мою ладонь. Я опустила локоть на стол. Запястье сразу легло мягче.
— Да, так лучше, — сказал он.
— Это можно было сказать до первой попытки.
— До первой попытки я не видел, как именно вы удерживаете руку.
— То есть мы сейчас учимся оба, — уточнила я.
Он промолчал, и спорить не стал.
Я снова нашла границу. Потом позволила огню лечь на внешнее кольцо. Верхний слой открылся. Средний стал виден следом. Когда снизу пришел холод, я не стала тянуться к нему. Просто удерживала направление и ждала.
— Он хочет открыться, — сказала я.
— Пусть хочет.
— Очень педагогично.
— Ваша задача не выполнять каждое желание текста.
Нижняя запись толкнулась еще раз. Я направила пламя по окружности, не внутрь. Давление усилилось, но потом начало спадать. Только после этого я коснулась третьего слоя тонкой линией.