Я пришла чуть раньше назначенного времени. Не из вежливости. Просто после записки под дверью все равно не уснула, а лежать и представлять десяток возможных причин ночного приглашения оказалось утомительнее, чем пройти через полупустую академию.
Перед дверью я остановилась и вынула из кармана старый ключ. Металл успел согреться от ладони. Дополнительный знак на рукояти оставался темным, хотя возле стены в моей комнате он отзывался слабым теплом. Я провела по нему большим пальцем, спрятала ключ обратно и постучала.
— Войдите.
Дар-Ортис стоял у центрального стола. Плащ куратора висел на спинке стула, рукава темной рубашки были закатаны до локтей. Рядом лежали три учебных артефакта, свиток в сером футляре и карта академии с несколькими пометками от руки. На ближайшей линии защитного контура еще тлели свежие чернила. Значит, он готовил зал сам.
— Закройте дверь, — сказал он, не поднимая взгляда.
Я закрыла. По периметру стены коротко прошел темный свет, и шум коридора исчез окончательно. Даже собственные шаги стали глуше.
— Вы всегда назначаете внеплановые занятия так, чтобы студент успел заранее пожалеть обо всех своих решениях?
— Нет. Только когда студент касается неизвестной записи в стене без страховочного контура.
Я остановилась у стола.
— Значит, вы знаете, — сказала я.
— Вы пришли с ожогом магического давления на правой ладони. — Он наконец посмотрел на меня. — И с выражением человека, который хочет рассказать о находке, но сначала собирается проверить, насколько много известно собеседнику.
Я разжала пальцы. След на коже почти исчез, однако при ярком свете все еще была заметна тонкая темная полоска у основания большого пальца.
— Это не ожог, — возразила я.
— Пока нет.
— Очень обнадеживает, — пробормотала я.
— Именно поэтому вы здесь.
Он показал на стул.
— Садитесь.
— Я постою, — ответила я.
Дар-Ортис посмотрел на меня чуть дольше обычного. У другого человека это можно было бы принять за усмешку. У него выражение скорее напоминало краткое отключение режима «официальный куратор».
— Садитесь, Веннская. Первое упражнение требует устойчивой опоры, а я не собираюсь ловить вас у контура.
Аргумент оказался неприятно разумным. Я села.
Он подвинул ко мне самый простой артефакт, металлический диск с тремя кольцами и учебной рунической записью по краю. Такими пользовались на начальных курсах. Рядом со свитком в сером футляре диск выглядел деревянной ложкой среди хирургических инструментов, но после западного крыла я перестала доверять предметам, которые казались простыми.
— Сначала расскажите, что произошло со стеной, — сказал он.