Первые строки оказались не списком людей, как в западном крыле.
Это был реестр линий.
В верхней части каждой записи стояла фамилия рода. Ниже шли имена тех, у кого проявлялся дар чтения письменных структур, способность слышать скрытые слои или родственная магия. Отдельной графой отмечали, мог ли человек стать Пламенным Писцом. Затем появлялось решение комиссии.
Первые десятилетия решения были разными. Обучен. Переведен в архивную службу. Оставлен под наблюдением. Допущен к работе с основаниями.
Потом формулировки начали сужаться.
«Доступ ограничен».
«Линия признана нежелательной».
«Дар подавлен принудительно».
«Устранен».
Я провела пальцем по датам. Реестр начинался почти сто лет назад и заканчивался тридцать лет назад. Последние страницы были заполнены торопливее первых. В некоторых местах чернила расплылись, будто писавший не ждал, пока строка высохнет.
— Это не тот же документ, что в западном крыле, — сказала Рийя.
— Нет, — ответила я. — Там учет начинается двадцать два года назад.
Между последней датой реестра и первой датой оперативного списка оставалось восемь лет.
Слишком большой разрыв, чтобы назвать документы одной непрерывной книгой. И слишком удобный, чтобы не искать переход.
— Старый реестр заканчивается до первого протокола Нолла, — сказала я. — Его фамилии здесь нет.
Соррен кивнул.
— Когда этот свиток спрятали, Нолл еще не руководил академией.
— Но категории уже существовали, — произнесла Рийя. — «Линия нежелательна», «дар подавлен». Ему не пришлось придумывать способ делить людей.
— Он мог получить готовую классификацию, — сказала я. — Потом оформить ее новым протоколом и начать другой учет.
— Мог, — отозвался Соррен. — Но пока это предположение. Старый реестр не доказывает, кто передал ему сведения и что происходило в эти восемь лет.
Наконец кто-то в этой комнате отделял найденное от удобного вывода.
— Значит, нам нужен документ переходного периода.
— Или личные дела тех, чьи имена встречаются в обоих массивах, — сказала Рийя.
Рийя повела пальцем дальше по колонке родов и зацепила ногтем край свитка. Пергамент тихо хрустнул. Она сразу убрала руку, но читать продолжила.
Я сначала подумала, что она испугалась повредить лист. Потом увидела, как у нее побелели губы.
— Рийя?
Она не ответила. Только постучала ногтем по одной строке.
Я наклонилась ближе.
Запись сделали тридцать два года назад. Мирко Костеллан. Дар чтения вторичных связей. Способность различать поздние изменения в готовом тексте. В последней графе стояло решение комиссии.
«Дар подавлен принудительно».
Рийя отступила от стола и села на ближайший стул, не глядя, куда садится. Ножка заскребла по полу.