У станции не было этажей. И пол, и потолок представляли себой закрученную вдоль всей огромной трубы спираль, так что, двигаясь в одну сторону по кругу, можно было пройти всю станцию целиком. Однако концы станции отряд не использовал — только середину вокруг доков.
— Это Кольцо, — сказал Илья, указывая на глухую и очень толстую стену, вдоль которой мы двигались уже второй виток. — Оно было построено из расчета на испытание силы Демонов до Звезды, потому что первоначальные исследования планеты показывали, что тут может водиться и такое. Потом выяснилось, что это были ошибки измерений, вызванные погодными аномалиями, и сильнейшая тварь на планете не дотягивает даже до старшего Камня. Мы используем это как пространство для спаррингов без ограничений. Реально пробить стенку Кольца даже мне удастся с большим трудом.
Кольцо, по моей оценке, было около двухсот метров в диаметре и около сорока в высоту, так что там действительно можно разойтись на полную. Мы остановились перед огромными воротами входа, и Вирр заглянул внутрь. Когда я объяснил ему, что это за место, в нем отчетливо вспыхнули интерес и предвкушение.
Дальше, под кольцом, двери пошли чаще. Лазарет: койки, шкафы, запах такой же, как в любом лазарете любого мира. Рядом с ним, через стену, еще одна дверь, за которой обнаружились стойки с пластинами — такими же, как та, на которую я клал ладонь в лаборатории Совета, только здесь их была целая дюжина. А по кругу стояли приборы, каких в лаборатории Совета не было.
Отряд здесь не только лечили, но и исследовали. Похоже, хоть Илья и сказал, что служба избавляла от участи лабораторной крысы, от кое-каких опытов было никак не отвертеться. Отряд был для Империи еще и способом держать уникумов под наблюдением.
Дальше шли пустые камеры с толстыми дверями — Илья в них не заходил. Жилой блок: один коридор, два десятка дверей, за некоторыми было слышно людей. И по обе стороны от этого коридора, за переборками, тянулось все остальное: темные холодные отсеки, одни за другими, пока хватало глубинного зрения, и дальше.
Илья остановился у двери, за которой было светло и слышно голоса, и положил на нее руку.
— Столовая.
Он открыл дверь, и голоса за ней стихли.
Столовая была на сотню человек, с длинными столами в три ряда, но занят в ней был только один стол, ближний к двери. Людей за ним и около него было восемь. Кто-то еще ел, кто-то уже отодвинул тарелку.
Вирр за моей спиной в дверь целиком не прошел, просунув лишь голову и плечи. За столом кто-то коротко выдохнул, и только.
— Червин, — сказал Илья, входя и представляя меня сидящим, — Саша. Теперь с нами. Волк его, тоже с нами. — Он не остановился, прошел к столу и сел с краю, и только тогда добавил, обернувшись ко мне: — Григорий.