Я повернулся к камню, поднял правую руку и велел Эфиру стыть. Он застыл, как застыл тогда на льду: с ладони ушла белесая струя, и камень под ее воздействием покрылся инеем на ладонь в глубину. Это было все, что я умел. И это было больно: лед, уходя со стенок, шел по трещинам, и каждая отозвалась, как поврежденный зуб под холодной водой.
Советник у стойки обошел мишень кругом, тронул иней пальцем, вернулся.
— Это минимум, — сказал он. — Но это уже что-то. Теперь главное. Совет хочет знать, можно ли эту технику ослабить, урезать? Сделать такой, чтобы ее осилила Сфера.
— Нет, — покачал я головой.
Это была не вредность и не попытка саботажа. Я отвечал честно на основе того, что понял в процессе освоения техники.
— Почему?
— Узор ложится на стенки Сферы десятью слоями. Можно подумать, что, если убрать самый губительный десятый слой и перестроить остальные, технику получится применять. Думаю, Совет так и предполагал.
— Возможно, — протянул советник.
— Но эти слои как кусочки мозаики. Поменять то, как они стыкуются друг с другом, еще было бы возможно, но совершенно нереально выбросить один так, чтобы остальные заполнили его место.
— Вы уверены?
— Насколько могу быть уверен после освоения этой техники, — огрызнулся я. Столько боли перенес ради того, чтобы донести им ответ на их вопрос, а они еще и сомневались. — Не верите — найдите того, кому точно поверите и кто освоит эту технику вместо меня. Ой! Таких ведь нет!
Он смотрел на меня долго и молча, но в конце концов просто кивнул.
И все равно в следующие две недели они продолжили исследования. Множество замеров, изучение специалистами узоров на стенках моего Зерна. Благо на этой стадии Зерно мало чем отличалось от Сферы с технической точки зрения, а увидеть Единый, когда я показывал Эфир, они никак не могли.
И вопросы были одни и те же, только слова в них переставляли, а я отвечал каждый раз одно и то же слово в слово. Нарочно, чтобы им было не за что зацепиться. Переубедить меня они пытались не грубо, а так, как уговаривают человека подписать невыгодный ему документ: с терпением и даже какой-то заботой.
Им нужен был способ или хотя бы моя подпись под тем, что способ есть, а я его не нашел. Но я не мог дать того, чего у меня не было.
На пятнадцатый день дверь лаборатории открылась без стука, и советник у стойки встал. Илья вошел как к себе домой и остановился посреди комнаты. Провел ладонью по ежику на затылке, глядя на мишень.
— Достаточно, — сказал он наконец. — Вы получили свой ответ.
— Совет требует способ, — сказал советник.
— Совет требовал вердикт, а не способ. Вы его слышали. Хватит. — Илья не повышал голоса, но его аура заставила советника на Сфере ссутулиться. — Тридцать лет руководство лежало у вас, и никто не смог его освоить. Так что прекратите сомневаться в том, кто смог. Пишите заключение.