Тонкое, как игла, оно вошло под правую руку в то место, где нагрудник сходится с боковой пластиной и куда живой металл не успел лечь плотно после перераспределения от предыдущей атаки. Лед прошел подложку и вошел в бок, между уже моих настоящих ребер. Неглубоко, на палец, но и этого хватило.
В меня пошел уже не просто ледяной Дух, а обжигающе ледяная жидкость, и это было куда хуже, потому что чужой Дух я хотя бы мог поглотить белым пламенем.
Холод ледяного Духа, пропитывавший эту быстро испарявшуюся от моего тепла жидкость, совсем недавно бывшую льдом, расходился по телу с правого бока вверх и вниз: в ребра, в легкое, в живот, в плечо, в руку. И там, куда он доходил, все переставало быть моим.
Правая рука отнялась первой. Потом — половина груди. Вскоре холод должен был дойти до Зерна, которому не было и пятнадцати минут, и что будет с ним при контакте с таким, я не знал и узнавать не хотел.
Так что зажег внутри себя алое пламя, и оно пошло навстречу чужой силе по моим же ребрам и мышцам. И оно жгло их, потому что они были уже не моими. Они были льдом. Радовало одно: это хотя бы было не больно. Пока что.
Я жег и жег, пока холод не остановился на середине груди и не двинулся назад к ране. Из дыры в боку пошел пар.
В такой суматохе отыскать точки уязвимости было невозможно, так что сеть я все это время рвал уже не только Единым и пламенем, но и всем, что было.
Вкладывал мощь, усиливаемую Ладой и Лелей. Отталкивался от ступеней Корня. Отводил лишний холод из тела Истоком и от тела двенадцатой Чарой, пока что безымянной. Поддерживал тело Животом. Заставлял энергию повиноваться лучше Ярлом. Выбирал, куда лучше ударить, через Чело…
В какой-то момент, активировав на полную вообще все чары, в том числе даже Зарод, который тут явно был вообще не к месту, я вдруг сумел ухватить глубинным зрением пролетавшую мимо точку уязвимости. Размахнулся обеими руками и ударил в нее разом всем, что имел.
Купол существа и сплетенные им из ледяных ребер сети взорвались ледяным извержением и отлетели прочь на пару сотен метров, разваленные на мелкие осколки. Однако я тоже был не в лучшей форме и, не сумев нащупать ступень Корня, просто рухнул на лед с полусотни метров на левый бок.
Правая рука не двигалась. Правой половиной груди я не дышал. В боку была дыра, и хотя подложка под ней уже затягивалась и живой металл шел по краям дыры, пластину ему было не вернуть. Единого во мне осталось меньше половины.
Вирр уже был рядом. Он все это время рвал ребра сети с другой стороны, но существо, явно решив, что я представляю большую угрозу, его попросту игнорировало. Впрочем, стоило признать: без него мне пришлось бы заметно труднее.