Я шел последним и оглядывался. С востока, еще далеко за лесом, на пределе того, что различал в сумерках глаз, духовным зрением я увидел Эфир. Один, но не Туманность и не Сфера. По плотности и по тому, как ровно, без рывков, нес его хозяин, это был Вихрь.
Скорее всего, за мной шел сам глава Серебряковых.
Уйти от него мы не могли. Вихрь шел быстрее любой Туманности из тех, что гнались за мной от второго поместья, а мы шли темпом Теи. Так он догнал бы нас через пять минут где-нибудь над лесом.
Драться с ним на ходу, прикрывая четверых, было глупо. Так что я развернулся к расселине, к той самой прогалине под скалой, в которой была нора, и пошел вниз.
Вирру по связи велел отойти со всеми к кромке леса, где-нибудь на километр, висеть там над самыми деревьями и дальше не уходить. Уйдя далеко, одни они могли нарваться на тех, кого род наверняка выслал за главой следом.
Вирр ответил коротким и тяжелым недовольством, но повернул и увел Фаю и Тею к кромке. Агата соскочила с его загривка еще раньше, когда он только начал поворачивать, и ушла под деревья у самого края прогалины, в траву.
— А ну, вали! — рявкнул я, но было уже поздно ее уводить.
Глава уже висел над прогалиной, когда я опустился на траву. Высокий, сухой, в сером, с непокрытой головой, и в руках у него было длинное копье с широким листообразным наконечником.
А вокруг него, на уровне плеч, медленно шло по кругу кольцо из металла: десятка два кусков — пластины, прутья и что-то вроде обломков оси. Похоже, набрал первое, что подвернулось под руку, услышав о гибели сына.
Он не сказал ни слова. Не назвался, не спросил, кто я, не сказал ничего про убитого. Просто смотрел на меня с высоты, и этого молчания мне бы хватило, чтобы понять, кто это и зачем он здесь, не догадайся я раньше. Чтобы разобраться с нарушителем, род прислал бы вместе с ним старейшин и охрану. Один, с личным оружием, прилетел отец, чтобы мстить.
Первый удар пришел без замаха. У Вихря между тем, что он решил, и тем, что сделал, не было зазора, и копье вместе с кольцом металла разом пошли на меня.
Я встретил это броней. Щит ставить не стал: он был неплох в качестве превентивной меры в сражениях со слабыми, но против сильных я куда больше полагался на доспех, за четыре года ковки пропитанный Единым. Энергию влил в пластины и в подложку под ними.
Меня снесло на шаг. Впервые с тех пор, как вышел из пещеры, меня сдвинули с места. По нагруднику наискось прошла глубокая полоса, и подложка затянула ее не сразу, а за несколько вдохов. Но его железо отскочило от моей брони, отброшенное энергией и силой живого металла.