Оксана эту половину секунды использовала по полной. Нож с Падмой на лезвии вошел мне под правую руку, между пластинами доспеха, и прошел вскользь по ребрам, до самой подмышки. Кровь потекла по боку под доспех.
Ударил ее локтем, не глядя, и попал в плечо вместо головы. Она отлетела к стене, но нож не выпустила. Я поднял Крушитель обеими руками. Ярло в этот миг вспыхнуло снова — уже на Едином.
Руслан этого и ждал. Когда я поднял руки, он нырнул под них, вплотную. Обе ладони положил мне на нагрудник, туда, где под доспехом, под ребрами, снизу вверх шел Столп.
Именно в Столп он и ударил. Всей Падмой, какую собрал, в сам каркас. Если бы он сделал это чуть раньше, возможно, атака сработала бы. Но теперь в Ярло было полным-полно Единого. И я просто сформировал из него непробиваемый щит, закрывший мой Столп от его Падмы.
Марат, видимо, решив, что это его шанс, снова ударил копьем в живот. Я убрал одну руку с Крушителя и выставил ее, чтобы поймать копье.
По всему телу Марата была плотная броня из Падмы, и в ней я, переживавший в этот момент прохождение волны Единого по телу от прорыва Ярло, вдруг увидел точку. Небольшую, какую-то смазанную, в районе левой ключицы, и в ней Падма держалась хуже, чем вокруг.
Фома учил меня видеть линии слабой энергии, а тут была точка, но что это такое, я понял за мгновение. Еще мгновения хватило, чтобы не схватить, а отвести в сторону древко, после чего, шагнув вперед, дотянуться до этой самой точки, уже успевшей сместиться к груди, и ударить кулаком прямо в нее.
Моя рука разбила броню, будто стекло, и вошла Марату в грудь. Он умер мгновенно.
А тем временем Руслан попытался уйти из-под все опускающегося на него Крушителя. Возможно, будь он в достаточно хорошей форме и не потрать только что кучу собранной Падмы на единственный удар, у него бы и вышло. Но временное истощение после мощной атаки и больная нога сильно подвели.
Полумесяц развалил его пополам, от плеча до бедра. Оксана появилась за спиной в ту же секунду. Я поймал ее кисть — ту же, правую, что держал в подвале, когда она проверяла мою руку — и в этот раз сжал по-настоящему. Кость хрустнула, нож упал на пол.
Она снова засмеялась: истерично, даже бешено. Я приставил к ее горлу Крушитель и надавил. Смех кончился.
Тимур, атаковавший вместе со всеми во время первого залпа, после этого не сделал ни единой попытки напасть.
— Если поклянешься, что не станешь меня выдавать, и убедишь, что тебя заставили, я тебя отпущу, — произнес я, вздыхая. Не хотелось убивать «сородича».
— Не могу, господин, — покачал он головой. — Как бы там ни было, именно эти люди нашли меня и спасли. И я буду верен им до конца.