Так что, хотя эта защита и выпила почти весь Единый из Живота, я не особо пострадал. Ожоги на шее и ладони, легкая контузия, от которой сознание начало проясняться меньше чем через секунду, множество небольших вмятин на броне — вот и все последствия.
— Последнее слово? — спросил я, оборачиваясь к ним.
Параллельно передал Вирру, чтобы прикончил двоих у входа в ледник.
Во мне не было ненависти, как к Вере и остальным. Старая присяга в принципе не успела стать мне родной. Это были чужие люди, с которыми мы просто сыграли небольшую игру в господина и подчиненных. Так что это даже «предательством» не назвать.
К тому же, как бы там ни было, это Практики. Первые после Симонова Практики, которых я встретил в своей жизни. Если бы был выбор, я предпочел бы их не убивать.
Но во-первых, они уже попытались убить меня, а значит, я должен с ними покончить, а во-вторых, если я просто обезврежу их и сбегу, они могут как-нибудь, даже анонимно, донести Коллегии, что я Практик.
Пожалуй, могут бы и те, кто остался на материке. Но там среди членов Старой присяги, что помогали нам выбираться, я так ни разу и не встретил других Практиков, кроме Руслана и остальных. Они явно собрались в Бунине именно из-за меня и, вероятно, чуть ли не со всей планеты.
Опять же вопрос: как на меня вышли. Но хотелось верить, что они, лидеры всей организации, пожелавшие заполучить сокровища Ясеневых, из-за чего, очевидно, и привели меня сюда, не стали бы рассказывать все детали подчиненным. Что я не только Практик, но еще и наследник тех, на кого вся их организация вроде как молилась.
— Чтоб ты понимал, — сказала Оксана, — твой род мог поклониться Империи и жить. Но не поклонился из гордости. И за эту гордость теперь режут всех, у кого в жилах течет «неправильная» кровь. Из-за твоей родни нам теперь приходится скрываться по канализациям и подвалам, хотя в Империи до того Практики были почитаемы и уважаемы наравне с Магами.
Второй удар, снова без предупреждения, нанес Руслан: вся Падма, что была у него в ладонях, врезалась мне в грудь. Единого оставалось немного, но за последний месяц я понял, что теперь могу просто разбавить его Духом и получить что-то вроде неразмешанной взвеси. Она была достаточно мощной, чтобы не сгорать так просто в Эфире или Падме, подобно обычному Духу.
Обычный Дух все еще поддавался Падме, и Единого в нем было слишком мало, чтобы полностью нивелировать эффект. Но преимущество надо мной тех, кто находился на стадии Зарождения Звезды, стало заметно ниже, и куда больше начал решать чистый объем энергии. Удар Руслана не сумел пробить защиту достаточно глубоко, так что до меня дошел лишь небольшой, по сравнению с изначальной силой, толчок, заставивший сделать всего шаг назад.