— Молчите и тихо двигайтесь за мной, — сказал он шепотом, повернувшись. — До сухой трубы осталось недалеко.
— Кто ты?
Он уже повернулся и шел по воде вдоль стены.
— Потом. Старшие решат, что вам сказать. Мне было приказано просто вас привести, если захотите принять помощь и поймете сигнал.
Сигналом, очевидно, была Падма.
От Агаты по нити пришло сообщение, и за все время с того момента, как я ее нашел, в ее мыслях впервые не было страха:
«Мы оторвались?»
Я взял ее за руку, сжал коротко, потом пожал плечами и пошел за человеком в темноту, пригибаясь под сводом.
Воды в параллельном тоннеле было больше, чем в первом — почти по колено даже мне, а свод здесь нависал еще ниже, так что идти приходилось согнувшись почти вдвое.
Проводник впереди двигался по воде легко и бесшумно, пригнув голову. У меня так не получалось, но я старался гасить звуки крохами оставшегося Духа.
Агата шла за мной шаг в шаг. Я пригибался под выступом кладки, и она пригибалась через секунду на том же месте, хотя при ее росте под этим сводом можно было идти, не нагибаясь вовсе. Тею она держала по-прежнему у груди. Та сидела тихо, только голову высунула из панциря и повернула ее ко мне.
Погоня осталась где-то за спиной и выше. Эфир старшего я чувствовал теперь далеко, вперемешку с Эфиром других преследователей, и с каждой минутой этот Эфир делался глуше, так как уходил в другую сторону. Видимо, там, по их расчетам, должен был выйти я.
Но этот человек вел нас в другую сторону.
— Куда ты нас ведешь? — спросил я его в спину.
— Тише! — зашипел он, но потом все-таки ответил: — Под склад, над рекой. Там сухо, и там старшие.
Один раз над нами открылся колодец, и сквозь решетку показался кусок неба с двумя звездами. Проводник прошел под ним быстрее, чем шел до того, втянув голову в плечи, и расправил их только там, где сводом снова был камень.
Своего Духа я по-прежнему не чувствовал. Он был под водой, в камне, куда его положила ладонь этого человека, а во мне осталось только то, что оставалось всегда: духовное зрение и восприятие Ока.
Этого хватало, чтобы видеть проводника насквозь, но видеть там было нечего. Слабый, ровный Дух, Сфере не чета. Ни Эфира, ни Падмы, так что Падма, что позвала меня, была не его.
Значит, под мостовой был кто-то еще, возможно в соседнем колодце, и ударил он так, чтобы я узнал, а стража наверху не поняла, что это было.
Откуда они знали? Все эти месяцы на землях Засекиных я ходил под Эфиром, и ни одна Сфера рода ничего во мне не нашла. Чтобы искать во мне Практика, нужно было хотя бы заподозрить, а кто и где мог это сделать, я вот так сходу не соображал.