— Сейчас читаю. Пока доедем выучу, — в голосе лейтенанта особого энтузиазма не чувствовалось.
Вообще, вдумчивое изучение нормативов и документов явно претило живой деятельной натуре горячего горца.
— Учи. И чтоб твои командиры расчетов зазубрили. Огневые карточки сам составлять будешь. Смотри у меня!
— Выучу, командир, — с этими словами Валиахмед демонстративно вытащил из планшета и раскрыл на первой трети текста брошюру.
Бросив на лейтенанта тяжелый взгляд из-под бровей, Рихард резко развернулся и направился к группе бойцов первой роты. Все же несмотря на жесткую политику принудительного интернационализма в батальоне, ребята старались держаться своих земляков. Сегодня это было к месту. Рихард как раз хотел поговорить с глазу на глаз со своими старыми бойцами из отряда штурмовиков Померна.
После обеда батальон встретили машины. Выгрузив в поле первый батальон водители грузовиков вернулись за следующим батальоном. Так было проще быстрее, чем вывозить всех из Вердена. Заодно людей слегка вздючили маршем, полезно для прочистки подчерепного пространства от дури мирного времени.
Плохо ехать лучше, чем хорошо идти. Рихард сразу сел в свою командирскую легковушку. На заднем сиденье разместились комиссар и батальонный казначей. Последний и так всю дорогу ехал в машине в обнимку с кассой. Увы, даже в коммунистическом батальоне приходится поддерживать элементарные правила безопасности. Люди несовершенны, к превеликому сожалению.
Даже на машинах дорога заняла больше времени, чем рассчитывалось. Навстречу по шоссе тек сплошной поток беженцев. Забитые людьми и вещами машины, автобусы, пешие с тележками и навьюченными велосипедами. Попадались и повозки с лошадями. От остекленевших глаз, застывшего на лицах немого укора становилось страшно.
Рихард вдруг вспомнил старый разговор с Ольгой, еще тогда прошлой осенью, когда он наивно мечтал о наступлении на Саар и Рейнланд. Одни бегут, другие ведь остаются. Проезжая мимо небольшой деревеньки, Бользен видел спокойно работавших на полях людей, с любопытством глазевших на солдат и беженцев детишек, никуда не спешивших женщин. Опять пришло понимание, что здесь больше половины населения немцы. Они спокойно ждут возвращения своих. Вдруг захотелось выхватить пистолет и разрядить обойму вон в того месье облокотившегося на тележку с бидонами молока, или вон в ту женщину в чепце, или в тех людей у придорожной автомастерской.
Рихарда передернуло. Вдруг стало невыносимо противно. Слишком много навалилось в последние дни, не хватало еще реально сорваться и начать палить по гражданским! С чего он вообще решил, что это немцы⁈ И почему вдруг ждут нацистов⁈ Скорее всего, надеются на армию, на самого Рихарда Бользена и его людей, надеются, что штрассеровцев остановят.