Садился Кирилл на рефлексах. Из кабины его вытаскивали под руки. Сил хватило только отстегнуть ремни и отщелкнуть фонарь. Четвертый вылет за день. Перегрузка нечеловеческая. Все рваными кусками. Взлет. Сопровождение бомбардировщиков. Штурмовка эсминцев. Бой. Горящие самолеты, струи огня, затянутые густым дымом, садящиеся в воду корабли.
До надстройки Никифоров дошел самостоятельно. Несмотря на страшную усталость, тело само на одном упрямстве и вбитых в подкорку рефлексах потащило его в рубку управления полетами. Дежурный офицер, только взглянув на летчика, прервал рапорт и отправил человека отдыхать.
— Витя, еще один «апостол». Давай его в кубрики к штурмовикам.
— Пойдем, братишка, — оказавшийся Витей фельдфебель с крылышками на погонах потащил Никифорова в низы.
— Мне надо комэска найти.
— Найдем. Обязательно найдем. Сейчас койку тебе подыщем. Полковник Коршун приказал всем места в кубриках найти и на довольствие поставить.
Дорогу Кирилл помнил плохо. На «Наварине» он раньше не бывал. Оказалось, кубрики и каюты летного состава размещаются к носу от надстройки под ангарной палубой. Камбузы, гальюны, помывочные блоки здесь же. Дальше идут кубрики экипажа. Как и везде на русском флоте, летный состав и авиационные специалисты отделялись от настоящих моряков.
Никифорова привели в кубрик по левому борту. Постельные принадлежности и белье Витя обещал выдать позже. Как понял Кирилл, фельдфебель исполнял обязанности каптерщика. Одна койка из шести в кубрике свободна, на нее Никифоров и прилег, как только проводник вышел за дверь.
— Старший унтер-офицер Никифоров с «Апостолов», — сказано это уже было лежа.
Ответа товарищей по кубрику летчик уже не услышал. Усталость взяла свое. Провалился в глубокий спокойный сон. Последнее что он помнил, это как стягивал унты.
— Спит, — сделал заключение невысокий коренастый бритый наголо парень с соседней койки.
Сосед поднялся, наклонился над новичком, глубоко вздохнул и набросил на него одеяло.
— Еще один «апостол». Недолго койка пустовала.
— Завтра опять на линкоры идти. Макаров не успокоится, пока ангар не опустеет.
— Заткнись! — коротко и злобно бросили в ответ.
16 мая 1940. Алексей.
Сознание возвращалось с трудом. Голова гудела, язык прилип к гортани, страшно хотелось пить. Рихард столкнул с себя столешницу, медленно поднялся на ноги, залпом выхлебал воду из фляжки. Перекрытие блиндажа просело, сквозь щели проникал свет, у входа как куклы лежали изломанные тела связистов и посыльного. Рихарда спасла массивная мебель, именно она приняла на себя ударную волну.