– Что значит “ранее отсутствующее”?
– То и значит, – пожимая плечами, говорит Аристова, – Что хочу сказать… Это больше похоже не на отравление, а на приём снотворных препаратов. Причём не в самой верно подобранной дозировке.
– Что вы имеете в виду?
– То, что если вам хотели как-то поднасолить, – задумчиво выносит вердикт Аристова, – Нужно было действовать грамотнее. Где ваш поднос с едой?
– Вы думаете, что…
– Именно это я и думаю, да, – уверенно кивает Аристова, смотря на меня глазами, полными решимости, – Думаю, вы и сами всё прекрасно поняли.
Конечно понял – я не идиот. Но кому это могло понадобиться? Это ведь – преступление…
– Что же, Виктория Валерьевна, – протягиваю я, – Вы теперь тоже втянуты в эту игру. И за время, пока сюда не приехали спасатели, нам с вами нужно провести своё расследование.
– Что? Что вы предлагаете.
– У меня уже есть план.
– Булатов –
Чёрт возьми…
Ничего не помню. Что произошло? Вспоминай, мать твою, вспоминай!
Что же произошло?
В памяти, ослабленной какой-то дрянью, от которой я уснул, всплывают какие-то мутные картинки и ощущения.
Потряхивание самолёта, крик пассажиров.
Нелепое выражение лица бортпроводницы, которая принесла мне обед.
Что за? Ведь именно после него мне стало как-то не по себе…
“Вспоминай!” – приказываю сам себе снова и снова.
Помню, что Тузова не было рядом. Потом он пришёл и… Птицы! Да, точно, птицы в двигателе!
Чёртовы стаи птиц… Почему я их не заметил? Это ведь сущий пустяк…
Потом был кратковременный провал. Такое чувство, что на несколько секунд я просто отключился, но после этого какой-то внутренний голос буквально заорал на меня, чтобы я очнулся и посадил самолёт.
Я не мог рисковать столькими жизнями…
В голове рисуется образ Аристовой. Хотел взглянуть на неё ещё раз. Хотя бы раз перед падением в темноту, но увы…
Помню посадку – она была жёсткая, на месте, не приспособленном для того, чтобы садить самолёт. Но делать было нечего. Или так, или…
Главное, что всё обошлось… Кажется.
Стоп. Где это я? Я абсолютно точно в сознании, но глаза мои абсолютно точно закрыты. Пытаюсь пошевелиться, но не могу. Как будто моё сознание сейчас не управляет моим телом так, как оно должно это делать!
Что же. Вспоминая мои самые сложные командировки в горячие точки, расположенные на Востоке, могу с уверенностью сделать вывод – бывало и хуже. Там прорвались, и тут прорвёмся.
Дава-а-а-й! Волевым усилием заставляю себя сделать хоть какое-то движение, как вдруг…
– Ай! – слышу около себя испуганный женский крик, – И-игорь Викторович, вы… Живы?
“Какой глупый вопрос”, – думаю про себя, – “Разве мертвец может хватать кого попало за руку?!”