Минуты тянутся одна за другой, я уже потеряла счёт времени. НЕ знаю, сколько мы летим. Понятно одно – самолёт уже набрал высоту как следует.

Внезапно начинается тряска. Снова турбулентность? Не похоже… В этот раз она гораздо сильнее и ощутимее!

Становится страшно. Что это может быть?! Пока я теряюсь в догадках, на борту слышится голос второго пилота.

– Самолёт вынужден совершить аварийную посадку, первый пилот… Ш-ш-ш-ш…

Слышу, как в фюзеляже нарастает испуганный шум пассажиров. Что происходит?! Неужели мы…

Падаем?

Что же происходит? Неужели самолёт действительно падает? И что случилось с Булатовым?!

Конец ознакомительного фрагментаОзнакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна – то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») – идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

– Виктория –

– Вика?! – перед нами возникает Ксения, потрясённо смотрящая то на Булатова, то на меня, находящуюся у него на руках.

Вот же…

– Иг-горь В-викторович? – Ксения от удивления открывает рот, тараща на нас округлившиеся глаза.

Да уж… Неловко вышло просто максимально. Робко поднимаю взгляд на Булатова, чьи желваки заметно напрягаются а взгляд снова становится хмурым. Хотя, ещё секунду назад смотрел на меня с какой-то… Заботой? Или мне показалось…

Вероятно, показалось.

– Девушка, вы куда-то спешили? – спрашивает Булатов у Ксении, которая находится едва ли не в состоянии изменённого сознания от увиденного.

Я вспоминаю, как она говорила о Булатове на брифинге. О его потрясности и одновременно недосягаемости.

А сейчас она видит, как Игорь Викторович несёт меня на руках. Меня, новенькую, пролившую на него кофе ещё до того, как он узнал, как меня зовут.

– Н-нет, не спешила, просто… – Ксения кидает на меня взгляд, полный ненависти и какого-то недоверия, – Простите!

С этими словами она, чуть ли не плача, убегает в сторону, не оглядываясь. В моём солнечном сплетении появляется непонятное чувство – смесь тошноты и чего-то нового, непонятного. Словно узел затягивается – тугой, болезненный.