Однако вскоре лейтенант Плетнев его уныние слегка развеял:

— Так, товарищ… Алексей, ты оказался прав: я тут кое-что успел проверить…

Глаза у лейтенанта были красные, видно, что ночью ему поспать почти не удалось, но сам он выглядел очень довольным:

— Отряд Савчука на нашу сторону вышел на той неделе, а мы, благодаря твоему рассказу, сразу и свидетелей его славного боевого пути нашли. Немного, но для ареста всех их хватило, за что тебе от лица командования выносится благодарность. Но, сам понимаешь, отпустить я тебя все же не могу: документов у тебя нет, свидетелей твоих подвигов… кроме отряда разведчиков Степаненко никто же ничего не видел. Но я тебе вот что предложить могу: есть тут у нас люди… специально подготовленные. До твоей вески, то есть до той, где ты, говоришь, бумаги спрятал свои, всего километров сорок, а на ту сторону перейти мимо деревушки, где тебя Степаненко встретил, вроде выходит и несложно. Люди специальные… они на таких, как Савчук этот, очень злы, и потому хотят тебе помочь. Пойдем, расскажешь им подробно, как твои бумаги искать…

По пути в расположение «специальных людей» Алексей Павлович, немного подумав, предложил лейтенанту:

— А давайте я с ними пойду, они без меня все равно ничего просто не найдут.

— Ага, размечтался! Ты убежишь, а меня потом начальство…

— Хотел бы, так давно убежал, делов-то куча!

— Ты? Убежал бы?

— Конечно убежал бы. Это вы тут на фронте всегда знаете, где наши, а где враги — и враги почти всегда только с одной стороны. А когда враги кругом, люди себя иначе ведут — или быстро помирают. Я вот не помер…

— Ну да… эй, товарищ… Херов, ты где? Ну-ка вернись!

— Ну что, убедились? — от этих слов, сказанных из-за спины лейтенанта, тот аж подпрыгнул. — И это я мирно ушел, а мог бы и… не совсем мирно.

— А это как? Пулемета у тебя уже нет, пистолет тоже забрали…

— Еще раз, товарищ лейтенант, я мог не просто уйти с ваших глаз долой, а оставить вас тут лежать… нет, убивать своих я бы всяко не стал, но вот полчаса вы бы просто провалялись не в силах шевельнуться. А как я стрелять могу, это и старшина ваш видел, а хотите — так я и вам покажу. Причем из любого оружия покажу, хотите?

— Нет. Верю. Если ты два года в лесу один прожил и даже ряху такую наел — верю. Но это я, а вот люди эти… им покажи, они решать будут: брать тебя или не брать.

Когда Алексей Павлович готовился к переходу, он почти три месяца провел в Пуэрто-Рико, осваивая на очень интересном частном стрельбище самое разнообразное оружие. И научился очень метко стрелять из всего, что в мире было сделано до пятьдесят шестого года. То есть почти из всего: хотя на стрельбище и имелась немецкая зенитка, из нее пострелять не получилось: к ней просто снарядов не было. Но вот саму пушку изучил он очень детально. А если учесть, что «кванты времени» для перехода он там использовал по максимуму…