Лейтенант примерно после третьей или четвертой фразы Алексея Павловича перестал записывать услышанное в протокол, а когда — спустя почти полтора часа — сидящий перед ним совсем еще мальчишка прервался, он не выдержал:

— Да ты все врешь! — и вскочил, явно судорожно придумывая, что ему делать дальше: дать парню в морду или просто его пристрелить на месте. Но Алексей Павлович даже не вздрогнул:

— Товарищ лейтенант, вы же — госбезопасность. Вы все сами можете это проверить, свидетелей опросить. Своим не поверите — так есть и немецкие документы, они наверняка вам — не лично вам, конечно, а госбезопасности вообще — скоро достанутся. И я даже могу сказать, где они лежат сейчас. Да, сейчас их заполучить непросто, но наверняка уже осенью у вас их будет достаточно…

Лейтенант — вероятно, от того, что сидящий перед ним парень остался совершенно спокойным, и сам постарался успокоиться. Сел обратно на свой стул, задумался ненадолго:

— Товарищ… Алексей, а ты можешь мне все повторить, только кратко, чтобы листа на три протокола поместилось. Не всё даже, а самое главное.

— Да не вопрос, только сначала попить дайте, в горле что-то пересохло.

— Сейчас… я попрошу чай нам сделать. А ты вообще-то ел? Голодный небось? Давай тогда сперва поедим — и продолжим наши увлекательные беседы…

Уснул Алексей Павлович очень поздно, и приснился ему сон. Обычный сон, но все равно приснился ему переход. То есть Елена называла его в своих записках «paso inversa», Вирджилл — лимбом (он говорил, что в каком-то фильме «что-то вроде этого» так называли, а Йенс именовал это чистилищем. Сам Алексей Павлович использовал (для себя, естественно) название именно «переход», что как-то гармонировало с испанским «оригинальным названием» Елены Пеньи-и-Ернандес — а еще его так называла Галя. Вот только во сне переход был абсолютно пустым, там не было ни людей, ни кошек. И даже деревья выглядели по-зимнему голыми, хотя в переходе, как писала Елена, «всегда лето». И проснулся он в состоянии глубокой тоски — просто потому, что шанс снова в него попасть был близок к нулю. К абсолютному нулю, как с глубокой грустью подумал молодой парень, ведь снова войти в переход можно не раньше, чем через один квант времени после предыдущего входа, причем через квант абсолютного времени текущей реальности — а до этого момента ему скорее всего просто дожить не получится. Про этот квант он знал почти все, потому что именно эти кванты и определили его жизнь. Сто тридцать семь секунд — именно таким было минимальное время между входами. «Наружное» время, и за эти секунды, постепенно складывающиеся в часы и дни, в реальности очень многое успевало поменяться…