— Я пока не могу играть на бирже, я еще вообще-то несовршеннолетний. Да и биржи у нас в СССР вроде нет.

— Подрастешь — и начнешь. А сейчас ваш этот идиот, который страной правит, вроде разрешил вам напрямую торговать с иностранцами, так давай ты организуешь мелкую частную компанию, будешь что-то там делать и продавать моей компании, французской или шведской.

— Но я ничего делать-то не умею…

— Я тут ваш журнальчик какой-то полистал, с картинками. Там были забавные поделки из шишек, детские вроде. И если ты случайно встретишь сумасшедшего шведа, который русские шишки будет готов покупать за большие деньги… Мало ли еще чего придумать-то можно.

— Ну хорошо.

— Только тут дело такое: с собой ничего, кроме того, что было при тебе в первый раз, взять туда нельзя. И оттуда ничего вынести нельзя, все можно только в памяти носить. А запоминать тебе придется буквально абракадабру всякую, причем запоминать много и точно. Я узнавал, эта ваша доктор психологии Наталья — практически гений, она может тебя научить очень хорошо запоминать много и быстро. Уроки я ей оплачу, но и тебе придется постараться. Согласен?

С Натальей Алексей две недели занимался «нормально», а получив основы технологии, начал их в себе развивать уже в переходе — и к концу третьей недели психологиня ему сказала:

— Я уже на курсах английского заметила, что ты не совсем обычный, а теперь… только я одного не пойму: если ты можешь запомнить содержимое целого учебника за день, почему ты в школе-то троечник? Ты в учебниках что ли только названия на обложках читаешь?

Да, чтобы стать отличником, Алексей вкалывал уже не по двадцать четыре часа в сутки, а часов так по пятьсот. Однако даже почти отличный аттестат в деле дальнейшего образования ему не помог — и учиться дальше он поступил в МИСИС, где конкурса вообще не было и, как шутили некоторые молодые преподаватели института, в него брали всех, кто свое имя мог без ошибки написать. И проучился там долгих четыре года…

С металлом Алексей работать умел — а металла (правда, в основном горелого) вокруг было много. Что же до разбитого мотоцикла, то с ним все было ясно буквально с первого взгляда: пуля пробила крышку одного цилиндра, и с таким повреждением мотоцикл, понятное дело, самостоятельно ехать ни куда не мог. Но Алексей умел работать с металлом, а металла вокруг было много — и первым делом парень вытащил разбитый мотоцикл из реки. Вытащил, осмотрел внимательно, даже частично разобрал. Мотоциклы (причем и оставленный ему, и разбитый) были довольно редкой марки BMW-71, и этот мотоцикл — в отличие от большинства прочих германских тарахтелок — прекрасно работал даже на самом паршивом бензине. Поэтому парень сильно напрягся — и отлил из остатков пробитой головки цилиндра и собранного «в поле» металла новую головку. Ее потом пришлось, конечно, долго доводить напильником — но уже в конце июля у него появился еще один… нет, не мотоцикл (раму этого мотоцикла пули тоже прилично так искорежили), а мотор, на базе которого юный комсомолец стал собирать что-то вроде небольшого трактора. Самого примитивного трактора, на раме из ясеневых брусьев — и с «разными колесами», прямо как в сказке товарища Сутеева. Не совсем как в сказке: передние и задние были все же друг на друга похожи (передние были как раз от БМВ, а задние он поснимал с разбитых «Цундапов») — но этот трактор довольно неплохо передвигался без посторонней помощи. Конечно, если был бензин, передвигался — но Алексей потому именно за восстановление этого мотора и взялся, что он мог работать даже на самом дерьмовом бензине. И даже на не совсем бензине…