— Он что…

— Нет, ему вообще посторонние люди… ту же девчонку спасенную он как сестру рассматривает, а мать ее, сколь ни удивительно, вообще как дочку непутевую. И нет, он не сумасшедший, но, боюсь, к этому близок. Ну не может нормальный человек ничего не хотеть!

— Да уж… но ты все же не прав: институт закончить и стать врачом детским он точно хочет. Так что пока просто подождем, пока он диплом не получит, а там…

У Алексея первого сентября снова началась учеба, но теперь его, как будущего педиатра, на практику отправляли в педиатрическое отделение МОНИКИ. Непонятно, то ли в ММИ решили «на всякий случай» сплавить подальше кавалера корейского Ордена национального Флага и корейского же Героя Республики (награды Алексею вручили в корейском посольстве тридцатого сентября), то ли в МОНИКИ настояли на том, чтобы «лучшего корейского хирурга» им прислали для обмена опытом — но теперь Алексей почти все время проводил именно в клиническом институте. И тамошние врачи его почти сразу заметили, а начальник детского хирургического отделения даже высказался по поводу «стажера» так:

— Можно подумать, у него уже десяток собственных детей было: со всеми пациентами мгновенно находит общий язык, успокаивает всех перед операциями так, что дети вообще бояться врачей перестают. Еще бы его как-то соблазнить работой в нашем отделении, ведь те же корейцы ему орден не просто так дали — а у них он, говорят, всего-то пару недель работал.

— Ну да, полевым хирургом, специалистом по огнестрельным ранениям, вам в детской хирургии такие специалисты только и нужны, — усмехнулся начальник педиатрического отделения. — У него пока с диагностикой… подучиться тут ему еще прилично нужно будет. Но по готовым диагнозам… Даже я с новыми препаратами еще не освоился толком, а он и дозировки практически не задумываясь определяет, и способы применения этих препаратов.

— А насколько он правильно все это…

— Надеюсь, что правильно, ведь все эти новые препараты у них в институте и разработаны. И он лично, если не врут наши коллеги, для большинства их и процессы производства отлаживал. Это, конечно, в терапии знаний само по себе не прибавляет, но он, похоже, все же хорошо знает, для чего и как эти препараты применять. И возможные последствия их применения — тоже: позавчера, узнав о назначениях одной девочке он ночь рядом с ней просидел, но вывел ее из аллергического шока. А о таком даже в руководстве по применению препарата не упоминалось…

Алексею в МОНИКИ было весьма комфортно, причем в основном потому, что работать приходилось с детьми. А когда-то Алексей Павлович своих троих вырастил, и с внуками успел посидеть — так что обращаться с детьми он умел и ему это нравилось. А то, что дети здесь были почти поголовно больными и нуждались в особой заботе, помогало ему чувствовать себя действительно нужным. Хотя бы этим детям нужным — и дети это тоже чувствовали.