— Какие проблемы? — нервно отреагировал на эти слова Иосиф Виссарионович.

— Мелкие. Совмин Белоруссии выпустил постановление о том, что матерям-одиночкам при рождении ребенка такие кроватка и коляска бесплатно передаются, а еще набор пеленок, одежда для младенца, бутылочки для молока с сосками, прочего всякого по мелочи… прилично набегает.

— Глупости это, — поморщился Виктор Семенович, — так бабы замуж выходить перестанут.

— Не перестанут, семейным там тоже пряников отвешивается немало, и для младенцев многое продадут со скидкой. Но вот в республике одинокие бабы уже ребенка заводить не побоятся, и вроде как результат даже какой-то проявляться стал.

— Это когда же результат-то проявиться успел? — с явно читающимся в глазах любопытством спросил товарищ Сталин.

— Вот как постановление вышло, так и успел. В Минске на фабрике фармацевтической наладили производство тестов на беременность — ну те, которые Воронов для своих подруг придумал, и теперь бабы стараются в женских консультациях пораньше на учет стать: в Белоруссии у беременных много других льгот предусматривается. А консультации-то отчетность наверх отсылают, и количество одиноких женщин, на такой учет вставших, за месяц чуть ли не впятеро…

— Ну, это все же новость неплохая, а как потом с кучей младенцев мы справляться будем…

— Мы потом и решим, благо есть варианты.

— Вот почему у нас, пока какой-то партизан не решил всех баб осеменить, такие вопросы никто не решал? Только потому что у других по одному-два-три ребенка было, а у него… сколько ты там говоришь, тридцать с чем-то?

— А у него как раз вообще ни одного, — хмыкнул Лаврентий Павлович.

— То ты же сам говорил, что он своим подругам…

— Вот именно: подругам, а не любовницам. У него просто какой-то пунктик по поводу детей, и не своих, а вообще. Так что нам должно быть стыдно за то, что не мы, а мальчишка какой-то эти проблемы решать стал…

Лаврентий Павлович замолчал, вспоминая недавний разговор со своей «нештатной сотрудницей». На самом деле как раз штатной, но в текущей ситуации «светить» лейтенантские погоны товарища Ковалевой он счел абсолютно недопустимым. А разговор с ней его очень сильно удивил, ведь лейтенант Ковалева считалась в этой секретной группе, наблюдающей за непонятным парнем, одной из самых талантливых специалистов. К тому же уже с дипломом врача, но работала она, изображая студентку четвертого курса.

— Ну, как в институте у него дела? — поинтересовался тогда у нее Лаврентий Павлович.

— Непонятно, но, мне кажется, довольно неплохо. То есть с учебой у него проблем поубавилось, некоторые преподаватели его даже хвалить начали. Ну, это-то понятно, он теперь почти все время на учебу и тратит.