— Тем же способом договорился?

— Ну наш человек свечку не держал. А куда он свои премиальные деньги тратит, дело вообще не наше.

— Куда он тратит — не наше, а вот кто и за что у него эти деньги берет… кстати, нужно бы узнать, сколько он эту затею потратил и еще потратит: если… когда он нам покажет что-то новенькое, то, возможно, имело бы смысл затраты его как-то скомпенсировать.

— Если честно, то я сильно подозреваю, что он тогда премий столько огребет, причем строго по закону, что все свои затраты сто раз окупит. Вот интересный все же нам партизан попался: может и дом купить, и автомобиль, и вообще что угодно — а живет в общежитии, питается в столовой студенческой… из личных вещей себе только парочку костюмов построил. Еще и обувь, конечно, очень себе интересную заказывает.

— Какую-то особо модную?

— Какую-то особо удобную. Мы того сапожника, который ему ботинки эти делал… уже несколько раз делал, попросили и нашим людям такие же стачать. Красота у них, конечно, неописуемая — то есть без мата описать ее невозможно, но парни говорят, что в таких ботинках можно целый день бегать, причем хоть в городе, хоть по лесам или даже по горам: ноги не устают и не натираются, но главное — даже если постараться, то подвернуть в них ногу почти невозможно. Думаю, для армии они бы пригодились, ну, по крайней мере для осназа.

— И что мешает?

— Особо ничего, мы наших людей у сапожника этого обучили, сейчас для своих парней уже потихоньку тачать такие начали. Но получается все же дороговато, пара ботинок обходится рублей в триста.

— Действительно…

— Первую партию испытали у десантников-парашютистов: ни один человек из роты ногу не подвернул. Так что думаем к осени их выпуск на какую-нибудь фабрику передавать.

— Еще и сапоги… Интересно, есть хоть что-то, что этот партизан улучшить не может?

— Он все улучшить может, — заулыбался Лаврентий Павлович, — даже, подозреваю, человеческую породу. У нас, если ты еще не знал, есть сейчас много колхозов, в которых мужиков вообще не осталось. То есть не мало мужиков осталось, а вообще ни одного нет. Так вот, наш партизан уже десяток таких… То есть он председательш таких колхозов к себе приглашал и с ними договаривался о том, что каждая баба в этом колхозе, как только забеременеет, получит новый дом и до того, как ребенку двенадцать лет исполнится, будет еще и денег получать по двести рублей в месяц. И ведь он не просто обещал, он для таких колхозов в сберкассе специальные счета открывал, с которых деньги можно только на детей получать, и денег на каждый счет положил… не на все, конечно, время, но лет на пять хватит.