А Алексей, откровенно говоря, заботился о «счастье советских медиков» вовсе не из альтруизма. Он вдруг понял, что на самом деле хочет стать хорошим врачом — а для этого нужно, чтобы и преподаватели были хорошими. Очень хорошими, и к тому же испытывающими желание именно Алексею в учебе сильно помочь. Потому что учеба у него шла с огромным напряжением: все же возможность пять раз подряд прослушать одну и ту же лекцию или в операционной повторить операцию до тех пор, пока все не пройдет идеально, у него больше не было. И единственное, что его выручало — так это навык «волчьего сна», который он получил в центре интенсивной подготовки в Академии Дзержинского, но он прекрасно знал, что долго в таком режиме человеку продержаться не получится.

Хотя ему помогала еще одна вещь: студенты в общежитии никогда не отказывались объяснить ему что-то непонятное. В том числе и потому, что эти студенты точно знали: именно этот немного странноватый парень обеспечил студенческие столовые продуктами, как-то договорившись, что его родной колхоз поставит институту сначала эшелон картошки, а потом ежедневно посылающий в столовую по полторы сотни яиц. А возможность сытно и без хлопот поесть когда угодно, причем всего за гривенник, для любого студента очень много значила.

Однако даже желание «стать хорошим врачом» было лишь первой опорой намеченной самим Алексеем «высшей цели», так что уже почти выстроенная фармацевтическая фабрика (именно «опытная», позволяющее всякое творить вне спущенных сверху планов) стало второй опорой. А чтобы иметь право именно «творить всякое», ни перед кем за творимое не отчитываясь, нужно было еще кое-что. Замаскированное под «механическую мастерскую» этого завода.

Мастерскую (именуемую опытным производством) выстроили очень быстро, и так же быстро оснастили разными станками и оборудованием, а еще — что парня больше всего порадовало — выделили довольно больший «лимит» на электроэнергию. Так что по окончании сессии он почти все время проводил в этой мастерской, работая с разными железками. Причем он не только железяки точил и резал, а в специально подготовленных тиглях их еще и плавил разнообразно. И работал он там буквально днями и ночами, довольно часто даже в общежитие поспать не приходя — но к намеченному сроку он все же успел сделать то, что хотел…

Приехавший в Москву на очередное заседание ЦК Пантелеймон Кондратьевич был хмур: до него уже дошли слухи о том, что товарищ Сталин собирается его снять с поста секретаря ЦК республики. Хотя те же слухи сообщали, что с должности предсовмина его пока снимать не собираются — то есть довести до конца именно хозяйственную работу ему все же позволят. Возможно, оно и лучше получится, ведь можно будет сосредоточиться именно на хозяйственной работе, в которой уже стали заметны серьезные успехи. А с новым секретарем — кто бы он ни был — в принципе поладить будет можно.