— Немного, если представить, что это так и есть на самом деле. Коллективные страдания жителей вашего поселка, материализовавшиеся в образе единственной девушки.

— Ну, ты загнул. У меня самой мурашки по спине забегали. А, я поняла, эти запугивания часть плана, чтобы я сделала выбор в пользу переселения в вашу этнографическую деревню?

— Эти? Нет, эти только для того, чтобы я не остался. А ты, что, так и не надумала?

— А у меня есть выбор? Вы же все равно придете ко мне, как доедите свою квашеную капусту?

— Придем, и не только из-за того, что закончилась еда, но и из-за безграничного человеколюбия.

— У вас там прямо общество святых, монастырь какой-то.

— Не монастырь, мы себя ни в чем не ограничиваем, в рамки аскетизма не загоняем, просто такие подобрались. Простой образ жизни как-то сам нас сделал такими, человеколюбивыми, хотя я и произнес изначально это слово с иронией.

— Ладно, пойду с тобой, но только при одном условии, если мне что-то не понравится, я вернусь назад. Посему, с собой я возьму только приданное, коробку чего-нибудь…

— В масле. — Обрадовано добавил Гордей.

— Будь по-твоему.

Сборы были недолгими. Гордей оставил стеклянные банки в подвале Ольги, забив свою котомку до отказа более практичными консервами. Девушка собрала кое-какие наряды, которые закрывали ей шею и руки.

— У нас есть нормальная одежда. — Предупредил ее Гордей.

— Знаешь, не учи девушку, что ей надо. Я не привыкла в лаптях ходить и сарафане.

— Напрасно. Последний писк моды. Ну, хочешь, мы тебе на лапти три полоски нарисуем?

— Я все равно возьму.

Ольга забила большую хозяйственную сумку нарядами.

— Я готова. — Сообщила она немного печально. — Веди меня.

Гордей посмотрел на ее ноги и вздохнул.

— А ты знаешь, что если глубоко провалиться в грязь, то можно сжечь ноги?

— Знаю. А то я только дома сидела.

— И что, ты ходила босиком?

— Нет, я ходила в кроссовках, но они быстро пришли в негодность.

— Думаю, после вчерашнего дождя лужи теперь переполнены, а дорога размыта. Идти будет нелегко.

— К черту эти предположения, я и так на грани отказаться.

— Я понял. — Испугался Гордей. — Если что, я перенесу тебя.

Они вышли на улицу. Рассвело достаточно, чтобы разглядеть направление в сторону железнодорожной станции. Ольга повздыхала возле развалин своего дома.

— Не переживайте, я скоро вернусь. — Пообещала она им.

— Ненадолго. — Добавил Гордей.

Гордей не стал одевать «лыжи» из солидарности и из-за того, что улицы не были размокшими и непролазными, как проселок между станцией и Зарянкой. Они миновали центр поселка, парк с памятником героям войны, вокзал, перебрались через насыпь. Гордею пришлось по грудь миновать лужи вдоль нее, перенести продукты и вещи на другую сторону, а потом перенести Ольгу.