— А у вас есть обожженные женщины?
— Нет. Мы вовремя успели спрятаться.
— А я что, буду, как белая ворона?
— Слушай, во-первых, у нас нет таких, кто станет это замечать, во-вторых, я никому не позволю обижать тебя. В-третьих… ты кто по профессии?
— Учитель музыки по классу фортепиано. — Ольга вздохнула, заранее предполагая, что выбор профессии для нового мира у нее совсем неподходящий.
— Замечательно! У нас где-то в тереме были гусли, ну там, слепец заезжий в сезон бренчал. А у нас больше никто на музыкальных инструментах не специалист. Вообще замечательно.
— Ага, представляю, вы горбатитесь с утра до вечера, я а на гуслях бренчу, ой ты гой еси добрый молодец.
— Ну, что-то кроме фортепиано ты же можешь? У нас и не требуются какие-то особые умения, программисты теперь никому не нужны. Барин велел плодиться и размножаться.
— Барин? Вы там совсем заигрались.
— Это я нашего босса так называю, Александра Сергеича, ему тоже не нравится.
— Ясно. Мне кажется, Гордей, что ты остался без пары. Верно?
— Я? Да.
— Ясно, откуда такая настойчивость.
— Ой, ну извини, мне повезло, что я встретил не бабушку столетнюю, которая могла бы заподозревать меня в желании иметь хоть какую-нибудь женщину. Ты красивая, молодая, это чудо просто, что ты выжила, а я наткнулся на тебя. Верить надо в чудеса, а не пытаться найти всему приземленное объяснение.
— Ладно, Гордей, что-то я в одиночестве в ведьму превращаться стала. Так оно, наверное, и происходит, вначале уединяешься от людей, потом начинаешь их тихонько ненавидеть, а потом нос крючком, взгляд исподлобья, летающая метла.
Гордей заржал, широко раскрыв рот. Ольга, заразившись его смехом, тоже рассмеялась.
— Реально, имя Забава тебе идет. — Посмеявшись, произнес Гордей.
— Забава? Мне кажется, это имя для меня подходит, как насмешка. Это как дистрофика назвать Арнольдом.
— Перестань. Нормальная ты. Хочешь, оставайся Ольгой, будешь, как княгиня Ольга.
— Эта которая за мужа отомстила, людей вместе с кораблем в землю закопала?
— Та самая. История, правда, хранит о ней не самые лучшие воспоминания, но женщина она была достойная.
— А когда ты собираешься назад?
— Ну, теперь-то завтра с утра. С тобой или без тебя. Но я вернусь, вернее, мы вернемся, чтобы почистить припасы, которые я разведал и забрать тебя, силой. — Гордей вложил в последнее слово всю иронию, на которую был способен.
— Как говорят в вашей сказке, утро вечера мудренее. Утром я дам ответ, остаюсь или иду с тобой.
Где-то наверху неистовствовала гроза. Через тяжелую железную дверь передавались раскаты грома. В подвале, с горящей свечой было по-домашнему уютно. Ольга накормила Гордея еще одним ужином, после которого его начало клонить в сон. Он сопротивлялся, чувствуя неловкость за свою слабость. Девушка постелила ему на пол одеяло и сделала подобие подушки из старого пальто.