— Да, наверное. Ну, хватит сидеть, пора идти. Мы хотя бы половину прошли?

— Ты что, какую половину. Вон, обернись, вокзал видно. Одну десятую.

— Что? — В глазах девушки отразился неподдельный ужас.

— То. Легкой прогулки не будет. Но хочу сказать, трудности сближают людей. Вышла из дома Ольгой, а придешь в Зарянку Забавой.

Александр устал смотреть в сторону дороги, уходящей к станции. Он внутренне злился на Гордея, в основном за то, что тот отправился в дорогу накануне сильной грозы. Если она застала его на открытом пространстве, то могла и молнией зацепить, или увлечь куда-нибудь потоком воды, или еще хуже, грязевым потоком.

Жители Зарянки тоже, выходя на улицу, непроизвольно поворачивали голову на дорогу. Но там никого не было.

— Поспешил Гордей. — Решил Харитон. — Чего он так засобирался? Еда еще есть, работы полно.

— Бродяга по жизни. — Вставил свое мнение Гурьян.

— Если он бродяга, то я вообще пилигрим. — Александр воткнул в сырую землю деревянный брус, который готовил на стропила на крышу избы. — Однако, я не спешу отправиться в очередное путешествие.

— Прости, Сергеич, кто ты?

— Пилигрим.

— Надеюсь, это не заразно?

— Заразно. Еще как заразно. Это как шило в заднице, покоя нет.

— В каком смысле. Это психическое заболевание?

— Отстань, Гурьян, мне уже неудобно, что у меня был сотрудник с таким кругозором.

Гурьян ушел интересоваться значением слова «пилигрим». Александр подал на крышу брус. Харитон принял его и приладил на место, усаживая киянкой.

— Да, Сергеич, половина домов в зиму останется без крыш, а чем накрыть их, ума не приложу. Жалко, и печи облезут, и полы покоробит еще сильнее.

— Не переживай так сильно, может нам этими домами еще топиться придется. Уголь весь в твою кузню пойдет, топить печи будем дровами.

— Тогда дешевле выйдет снова в погреб переехать. Там всегда температура одинаковая.

— Этот вариант надо всегда держать про запас. А если зима все-таки будет морозной, придется обновить лед в погребе. Этот уже наполовину сел. Глянь сверху, не видать Гордея?

Харитон поднялся и всмотрелся вдаль.

— Сергеич? — Тревожным тоном произнес Харитон.

— Что там? — Александр отошел от дома, чтобы видеть дорогу.

— По-моему, у меня авитаминоз начался, в глазах двоится. — Харитон потер глаза.

Александр готов был поклясться, что и у него в глазах начало двоиться. На дороге, почти сливаясь с ней цветом, шли двое. Враскачку, будто из последних сил.

— Или Гордей начал двоиться, или это вообще не Гордеи. — Харитон спустился вниз по лестнице.

— Надо встретить. — Предложил Александр и первым направился к воротам.